Книга В этой жизни я смелая!, страница 80 – Снеталия Морозова

— Помогите, - прошептала девушка, протягивая руки.

Пальцы монашки были все истерзаны, из ран сочилась кровь.

— Что с вами?

— Тише, - она взялась за мои запястья двумя руками, и я провалилась в туннель, слыша отчаянный крик Софи: «Мама!!!»

«Пиз…ц…», - только и сказала себе.

Я лежала. Холодно. Хотя воздух и не холодный, озябла, видимо, от страха, да. Услышала шаги, открыла глаза. Надо мной возвышалась Тамила. Как она меня перетащила? Как такое возможно? Надо всё узнать. Расслабилась я.

— Что в тебе он нашёл? Смазливое личико, да и только, ну, молодость, весь город о вас говорит.

Она сжала губы в тонкую линию от злости, ревности и несбывшихся ожиданий.

Я села, слушая отчаявшуюся психопатку, незаметно обвила запястья руками – пусто, на шее не было кулона, и серег не было, она сняла всё.

Надо будет сказать Бернару, чтобы кристалл в неочевидные аксессуары одежды прятал, пуговицы, например.

Выбраться теперь отсюда надо.

Оглянулась, мы были в каком-то деревенском доме, окна зашторены, я была на кровати со скомканным несвежим постельным бельём. Тамила подала мне кружку.

— Пей.

Ага, Бернар говорил про микстуры всякие, да и мы с Миланой в своё время все сезоны «След» пересмотрели на каникулах: из рук похитителей ничего не брать – усвоено до мозга костей.

Попробую сыграть глупышку - малолетку. Я надула губки, показывая на горло, открывая рот, как рыба.

— Что ты хочешь? Говори!

Я заревела, качая головой в разные стороны.

— Не реви. Пей. Ну!

Я покачала головой, взяла кружку и ещё сильнее зарыдала.

— Пей!

Я выпучила глаза, показывая на мочевой пузырь, поджимая ноги.

— По нужде?

Я закивала, она поднялась, прошлась к окну, я вылила махом содержимое рядом, пока она силой мне это не влила, села на мокрое пятно, и приставила кружку ко рту, имитируя жадное глотание, вытерла рот.

— Выпила?

Она оглядела меня, взяла кружку, посмотрела внутрь. Я кивнула утвердительно и вновь стала показывать, что хочу в туалет сильно-сильно.

— Не понадобится, сейчас уснешь, помять твоя сотрется, графиня!

Тамила улыбалась ехидно.

«Бернар! Тамила! Дом крестьянский! Микстура – память!» - я повторяла эти слова. У нас магии синхронизировались, он меня услышит, должен же и без кристалла услышать, Генри же говорил про магии, что слились, нашлись, чувствовать мы можем друг друга.

Я опустилась на подушку, закрыв глаза, повторяя одно и тоже, собирая свою магию, направляя на Бернара, представляя его.

Тамила стала считать вслух и ходить туда-сюда по маленькой комнате, дойдя до двухсот, замолчала. Я делала вид, что спала.

Она подошла, толкнула меня в плечо:

— Вставай! Рамина, вставай!

Я открыла глаза, сделав удивленное и наивное выражение лица, как могла.

— Здравствуй, Рамина, душа моя, - нежно и трогательно говорила Тамила, глядя меня по голове.

Я попыталась ей ответить, но продолжала играть, что не могу сказать.

— Так, ты Рамина?

Я пожала плечами.

— Да, ты Рамина, ты живешь в этом доме, у тебя муж Стефан, он скоро придет. Я твоя сестра, навестила тебя, бедняжка ты моя, нет у тебя магии, но жена ты хорошая, послушная. Дом ваш на окраине, ты в поле мужу помогаешь, его мать с вами живет, придет через два дня, ты слушаешься их, сестренка моя.

Я кивала, улыбалась.

Тамила вышла за дверь, кого-то позвала, в комнату вошел мужик в крестьянской одежде, посмотрел на меня, кивнул.