Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 61 – Тина Джель

Мраморные полы, широкая лестница, маленький лифт с двумя шумными дверьми, его шумное дыхание в замкнутом пространстве и взгляд прикованный к моему лицу.

Сердце горячо частит. Никогда в жизни ещё ничего подобного не испытывала ни к кому. И плевать уже на всё, что кажется, всё-равно головушка моя бедовая ничего вспомнить не может.

— Проходи, — открывает он передо мной дверь, легко коснувшись моей спины рукой.

Я делаю несколько несмелых шагов внутрь.

— Обувь можешь не снимать, — заходит следом, — пойдём я покажу тебе спальню. — Заводит меня в комнату с одной большой кроватью. — Ванная там, — показывает на дверь. — Располагайся пока, я сейчас… — ставит мой чемодан и выходит.

И что делать-то теперь? От волнения начинает потряхивать.

Обвожу взглядом комнату. Она самая обычная. Большая кровать, две тумбочки, комод, шкаф, у окна два кресла с маленьким столиком. И… форменная рубашка на спинке кресла…

Это меняет дело, а то я уже испугалась, решив, что он меня заселил в комнату для гостей.

Скидываю с ног кеды. Все-таки эта привычка их ходить по дому в обуви — она непривычна для нас, особенно летом, когда мраморные полы так приятно холодят ступни. Зимой, конечно, всё немного по-другому. Иногда хочется валенки натянуть, была у меня однажды зимняя поездка, чуть не окочурилась. Не знала тогда, что можно было попросить прибавить температуру.

Взгляд цепляет на комоде кажущуюся до боли знакомой коробочку. Да неужели?!

Подлетаю к комоду. Так и есть — помятая в неравной схватке упаковка презервативов, которую я ему подарила. Двенадцать штук.

Упаковка из трёх штук — для старшеклассников: пятница, суббота, воскресенье.

Шесть штук — для студентов: два для пятницы, два для субботы, два для воскресенья.

Двенадцать — для женатых: январь, февраль и далее по списку…

Милка по-видимому рассчитывала по одному на каждый день отпуска. Не маловато для неё?

Подрагивающими пальцами пытаюсь открыть коробочку, чтобы пересчитать количество. Он тут не попользовался случаем халявными презервативами без меня? Коробка мятая, просто так они из неё не вываливаются. Встряхиваю…

— Разобралась? — раздаётся за спиной в этот самый момент.

Презервативы рассыпаются по полу, коробка выскальзывает из рук.

О, Господи, только не это!

Разворачиваюсь в сторону Энцо, ногой пытаюсь запихнуть рассыпавшиеся по полу квадратики под комод.

Щёки вспыхивают, конечно, но в комнате темно, надеюсь, не видно. Когда он вплотную ко мне подходит, деятельность по заметанию следов преступления приходится приостановить.

Его синие глаза в полумраке кажутся пугающе чёрными. Моё сердце начинает бешено молотить о рёбра. Несколько минут мы молча смотрим друг на друга, а потом его ладони обхватывают мои бёдра и резко тянут к себе.

От этого простого движения, дыхание вмиг перехватывает. Низ живота завязывается в тугой горячий узелок. Но пока ещё чуточку соображаю, помня о том, что мне нужно его отвлечь, чтобы замести следы своего любопытства.

Приподнявшись на цыпочки, кладу ладони ему на плечи и говорю ему прямо в губы:

— Я правда прошлой ночью делала тебе… м-м-м… — его прерывистое, учащенное дыхание на моём лице, сбивает с толку, вопроса закончить не даёт.

Он шарит по моему лицу совершенно ошалевшим взглядом и будто совсем не понимает, о чём я только что пыталась у него спросить. К тому же руки его на моих бёдрах начинаю двигаться. Одна оказывается на моём затылке, вторая, обхватив мою талию, притягивает к себе.