Книга Синдром отмены, страница 11 – Виктория Сталь

— Эй, — голос Мики прорвался сквозь туман. — Ты в порядке?

— Да.

— Ты врёшь. У тебя лицо бледное. И руки трясутся.

Герман посмотрел на свои руки. Они действительно тряслись. Мелко, но непрерывно. Пальцы подрагивали, как листья на ветру.

— Это только начало, — сказал он.

Мика закрыл ноутбук. Подошёл. Сел напротив.

— Что мне делать? Я не знаю, как это, ломка. Я только читал. Но я здесь. Скажи, что делать.

Герман поднял на него глаза. Мика смотрел без страха. Без жалости. Просто внимательно, как врач на пациента. И это было хорошо. Именно это и было нужно.

— Ничего, — сказал Герман. — Просто будь рядом. И если я начну крушить мебель, не лезь под руку.

— Договорились. Мебель мне ещё пригодится.

_____

К полудню дрожь стала невыносимой.

Герман больше не мог сидеть. Он встал, прошёлся по комнате, три шага туда, три обратно. Стены давили. Воздух стал густым, вязким, как кисель. Каждый вдох давался с трудом. Сердце колотилось где-то в горле, неровно, с перебоями.

Он попытался пить воду. Стакан выпал из рук, пальцы больше не слушались. Стекло разлетелось по полу. Мика бросился подбирать осколки.

— Ничего. Ничего. Я уберу. Ты только наступить не...

Герман не слушал. Его начало трясти по-настоящему. Крупная дрожь пошла откуда-то изнутри, из живота, из груди, из позвоночника. Она растекалась по телу, как огонь по сухому дереву. Мышцы сводило. Челюсть застучала, зубы, те, что остались, выбивали дробь о пустые дёсны.

— Герман? — голос Мики донёсся издалека, как сквозь воду. — Герман, слышишь меня?

Он слышал. Но ответить не мог. Голосовые связки скрутило спазмом. Он открыл рот, и оттуда вырвался только хрип, низкий, горловой, нечеловеческий.

— Чёрт, — Мика метнулся к столу. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Герман упал на колени. Ноги не держали. Тело билось в конвульсиях, выгибалось дугой, руки молотили по полу. Он попытался зажать рот рукой, чтобы не кричать, но пальцы не слушались. Его вырвало. Прямо на пол. Яичница, чай, желчь. Всё, что он съел утром.

— Кирьян! — заорал Мика в телефон, которого Герман даже не заметил. — Кирьян, у него началось! Быстрее! Я не знаю, что делать!

Что ответил Кирьян, Герман не услышал. Потому что в этот момент его накрыло всерьёз.

Боль пришла отовсюду. Не из одной точки, из всего тела сразу. Как будто каждая клетка кричала, требовала дозу, рвалась на части. Мышцы скручивало узлами. Кости ломило. Кожу жгло, изнутри и снаружи одновременно. Он катался по полу, сбивая стулья, опрокидывая всё на своём пути. Деревянный стул треснул, когда он врезался в него плечом. Стол поехал, с него посыпались бумаги, кружки, ноутбук Мики.

— Чёрт! — Мика бросился спасать технику. — Только не это! Только не сервер!

Герман не слышал. Он был в аду.

Перед глазами плыли круги. Лица. Крики. Он видел яму, грязный бетон, решётки, собак. Видел лица охранников, которые били его дубинками. Видел Гнилого, который улыбался, занося ногу. Видел Элю. Она стояла у окна и смотрела на него пустыми глазами. Она что-то говорила, но он не слышал слов.

— Эля...

Он не знал, кричит ли он это вслух или только в своей голове.

— Держи его!

Голос Кирьяна. Откуда? Он же ушёл. Он же...

Кирьян ворвался в комнату. Мокрый, запыхавшийся. Бросил пакеты на пол. Упал на колени рядом с Германом, попытался прижать его к полу.