Книга Синдром отмены, страница 117 – Виктория Сталь

Небо над холмами было бледно-розовым, обещая ясный день, первый за долгое время. Дожди наконец ушли, оставив после себя промытую зелень, полные канавы и запах мокрой земли, который Эля теперь ассоциировала не с особняком, не с клеткой, а со свободой. С тем утром, когда Герман вывел её через сад и посадил в машину. С тех пор прошло всего три недели, но ей казалось, целая жизнь.

Машина шла медленно. Кирьян вёл осторожно, не столько из-за раны в плече, сколько из-за дороги. После дождей просёлочную колею развезло, и внедорожник то и дело пробуксовывал в грязи. Мика, сидевший на пассажирском, комментировал каждую кочку с возрастающим раздражением.

— Эта дорога, издевательство. Мы выиграли войну, убили главного злодея, взломали непробиваемый сервер, а теперь застрянем в какой-то луже и умрём от голода.

— Не умрём, — отозвался Кирьян. — У нас ещё есть консервы.

— Консервы, это не еда! Я уже говорил!

— Ты много чего говорил.

— И всё по делу!

Герман и Эля сидели сзади. Она привалилась к его плечу, укрытая всё той же его курткой, и смотрела в окно. Он держал её за руку, привычно, спокойно, как будто они занимались этим всю жизнь.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Устала. Но это хорошая усталость. Как после долгого бега, когда ты добежал и можно остановиться.

— Мы ещё не добежали. Нам нужно забрать Марту.

— А потом?

— Потом отдых. Долгий.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Она чуть улыбнулась и прикрыла глаза. До посёлка оставалось минут пятнадцать, и она позволила себе задремать, впервые за последние сутки, впервые после всего, что случилось в особняке.

_____

Разбудил её голос Мики.

— Там что-то не так.

Эля открыла глаза. Машина остановилась на окраине посёлка, у того самого поворота, где они прощались с Мартой два дня назад. Теперь улица выглядела иначе. У дома Марты стоял чёрный внедорожник, пустой, с распахнутыми дверцами. Забор был сломан. Калитка висела на одной петле. На крыльце валялись разбитые горшки с геранью.

— Нет, — прошептала Эля. — Нет, нет, нет...

Она выскочила из машины, не дожидаясь, пока та остановится полностью. Герман за ней. Кирьян выхватил автомат и двинулся следом, забыв о раненом плече. Мика остался в машине, его дело было держать связь.

— Марта! — Эля вбежала во двор, перепрыгивая через обломки забора. — Марта!

Дверь дома была открыта. Внутри разгром. Перевёрнутый стол, разбитая посуда, сорванные занавески. Книги с полки разбросаны по полу. Пироги, те самые, которые Марта пекла, растоптаны в углу. И кровь. Несколько капель на полу у печи. Свежих.

— Марта! — Эля бросилась в комнаты. Пусто. Спальня пусто. Кухня пусто. Чулан пусто.

Она выбежала на задний двор. И остановилась.

Марта сидела на крыльце бани, старой, покосившейся. В одной руке она держала чашку чая. На коленях у неё лежал дробовик, старый, двуствольный, с потёртым прикладом. Фартук был порван. На скуле свежий синяк поверх старого, того самого, что поставил Александр. Но она была жива. И она улыбалась.

— Долго же вы ехали, — сказала она вместо приветствия. — Я уж думала, чай остынет.

Эля подбежала к ней, упала на колени, обняла. Марта похлопала её по спине свободной рукой.

— Тише, девочка, тише. Всё хорошо. Я же говорила: огонь не гаснет. А я просто угли. Угли тлеют долго.

— Мы думали... кровь на полу...