Книга Синдром отмены, страница 128 – Виктория Сталь

— Это ты его научила.

— Он сам научился. Я только помогла.

— Не скромничай. Ты его изменила. Я видел его три месяца назад и вижу сейчас. Это два разных человека.

— Это один и тот же человек. Просто теперь он знает, что его любят.

В трубке повисла пауза. Потом Кирьян сказал, тише, чем обычно:

— Я рад за вас. Правда. Вы заслужили.

— Мы все заслужили. И ты, кстати, тоже. Когда приедешь, будем пить чай на крыльце и смотреть на закат. Это наше новое хобби.

— Звучит скучно.

— Это прекрасно. Скука, это то, о чём я мечтала три месяца в особняке. Просто скучный вечер. Без страха. Без боли. Без ожидания удара.

— Тогда да. Звучит прекрасно.

Они попрощались. Эля положила трубку и ещё некоторое время стояла у окна. Потом накинула куртку и вышла на крыльцо.

_____

Утро было холодным. От дыхания шёл пар. На перилах крыльца лежал иней, тонкий, как сахарная пудра. Озеро внизу было гладким, как зеркало, и в нём отражалось розовеющее небо. Где-то в лесу стучал дятел. Где-то на другом берегу лаяла собака. Обычные звуки. Обычное утро. Обычная жизнь.

Дверь скрипнула. На крыльцо вышел Герман, босиком, в одной водолазке. Он встал рядом с ней, не говоря ни слова. Она протянула ему руку. Он взял.

— Кто звонил? — спросил он.

— Кирьян. И Мика. Они живы. Мика, правда, прострелил себе колено...

— Я слышал. И про корень тоже.

— Ты не спал?

— Проснулся, когда ты встала. Привычка.

— Но ты лежал. Не вскакивал.

— Да, — он чуть помолчал. — Это прогресс?

— Это огромный прогресс. Ты лежал в кровати, пока я говорила по телефону, и не проверял периметр. Я горжусь тобой.

— Ты мной гордишься, а я тобой. Это взаимно.

Она улыбнулась и прижалась к его плечу. Он обнял её.

— Что сказал Кирьян? — спросил он.

— Что они приедут через месяц. Что Марта передаёт привет и пироги. И что у неё есть какие-то документы про твою мать.

— Про мать? — он чуть напрягся.

— Да. Но она сказала, что это не срочно. Так что не переживай.

— Я не переживаю. Просто странно. Я никогда не знал матери. А теперь у меня есть документы. Факты. История.

— Тебе это важно?

— Да. Но не так важно, как ты. Как наша жизнь. Как то, что у нас есть сейчас. Прошлое, это прошлое. Оно не изменит того, кто я.

— Ты мой муж. Отец моего будущего ребёнка. Человек, которого я люблю. Этого достаточно.

— Достаточно, — согласился он.

Они постояли ещё немного, глядя на озеро. Потом Герман спросил:

— Пойдём в дом? Холодно.

— Пойдём. Я разожгу печь.

— А потом?

— Потом завтрак. Чай. Может быть, прогулка к озеру. Обычный день.

— Звучит идеально.

Она взяла его за руку. И они пошли в дом, к теплу, к печи, к простым делам, из которых теперь состояла их жизнь.

Они позавтракали на кухне, чай, хлеб, яйца, которые принесла соседка. Обсудили планы на день. Герман хотел закончить сарай, осталось перекрыть крышу. Эля хотела написать Марте ответное письмо. Испечь хлеб. Постирать занавески. Обычные дела. Обычный день.

— Ты умеешь печь хлеб? — спросил Герман.

— Нет. Но научусь. У Марты по книжке. Она обещала прислать рецепт.

— Ты многому учишься. Готовить. Шить. Сажать помидоры.

— Мы оба учимся. Жить.

— Жить, — повторил он. — Это самое трудное из всего, что я делал.

— Труднее, чем убивать?

— Да. Убивать, это просто. Это рефлекс. А жить, это выбор. Каждый день. Заново.