Книга Синдром отмены, страница 61 – Виктория Сталь

— А ты будешь здесь. С ней. Охранять.

Герман кивнул. Это был приказ, который он готов был выполнять лучше любого другого.

Мика и Кирьян уехали через полчаса, им нужно было замести следы, перегнать машину в другое место и добыть припасы. Эля и Герман остались вдвоём. Впервые без камер, без охраны, без страха, что кто-то войдёт и всё испортит.

Она сидела на старом диване, закутавшись в его куртку. Он разводил огонь в печи, медленно, методично, как делал всё в жизни.

— Ты умеешь разводить огонь? — спросила она.

— Меня учили выживать в лесу. Это часть подготовки.

— А чему ещё тебя учили?

— Убивать. Терпеть боль. Не спать. Не бояться. Не любить.

— Последнему плохо, судя по всему.

Он повернулся к ней. В свете разгорающегося пламени его лицо казалось почти красивым не правильным, не симметричным, но живым. Настоящим. Её.

— Последнему я учусь сейчас, — сказал он.

Она улыбнулась. Впервые за три месяца по-настоящему. Не вымученно, не из вежливости, не чтобы скрыть страх. А потому что ей вдруг стало легко. Потому что она была дома. Не в стенах — в человеке. В его присутствии. В его тепле.

Огонь разгорелся. Тени заплясали на бревенчатых стенах. Ночь за окном была тихой, только ветер шумел в кронах сосен да где-то далеко ухал филин.

Эля легла на диван, поджав ноги. Герман сел на пол рядом, так, чтобы быть между ней и дверью. Привычка. Рефлекс. Он не умел иначе.

— Ты не ляжешь? — спросила она.

— Я буду охранять.

— Здесь никого нет.

— Это неважно. Я не могу спать, когда ты рядом. Я должен смотреть.

— На меня?

— На темноту. Чтобы она не подошла к тебе.

Она протянула руку и коснулась его плеча.

— Тогда смотри. А я посплю. Впервые за три месяца без страха.

Он не ответил. Но она почувствовала, как его мышцы чуть расслабились под её пальцами. И этого было достаточно.

Она закрыла глаза. Огонь в печи потрескивал. Ветер пел в трубе. Где-то в лесу филин крикнул ещё раз и замолк. Эля уснула.

А Герман сидел рядом и смотрел в темноту. И впервые за много лет темнота не казалась ему врагом. Потому что за его спиной, в свете огня, спала та, ради которой он пересёк ад и вернулся обратно. И он не отдаст её никому. Ни Александру. Ни охране. Ни самой смерти.

Он её цербер. И он будет охранять её сон. До самого рассвета. И после. Всегда.

Глава 11. Дом

Дом стоял на поляне уже полвека.

Когда-то здесь жил лесник, угрюмый, молчаливый старик, который не любил людей, но любил лес. Он построил этот дом своими руками: толстые сосновые брёвна, проконопаченные мхом, крепкий фундамент из дикого камня, высокая крыша, способная выдержать любые снегопады. Он прожил здесь тридцать лет и умер в одиночестве, и дом остался после него, пустой, но не мёртвый. Стены помнили тепло. Печь помнила огонь. Окна помнили свет.

Кирьян знал историю этого дома. Не всю, но достаточно. Лесник, построивший его, был человеком странным. Говорили, что он ушёл от людей после того, как потерял жену и ребёнка, они умерли от болезни, а он не смог спасти. Он похоронил их на опушке, под старой сосной, и остался здесь навсегда. Одичал. Оброс бородой. Перестал говорить. Но дом содержал в порядке: подновлял крышу, чистил печь, запасал дрова. Как будто ждал, что однажды дверь откроется и кто-то войдёт. Не вошёл никто. Он умер в одиночестве, и дом простоял пустым десять лет, пока Кирьян не наткнулся на него случайно.