Книга Синдром отмены, страница 60 – Виктория Сталь

— Мика, — позвала она.

— А? — он обернулся.

— Спасибо. За патч. За камеры. За всё.

— Ой, да ладно, — Мика замахал руками, но было видно, что он польщён. — Это моя работа. Ну, не то чтобы работа, я вообще-то за деньги такое делаю, а тут бесплатно. Но для вас так уж и быть. Считайте это скидкой для друзей цербера.

— Я серьёзно.

— Я тоже серьёзно. Ты не представляешь, сколько я беру за такие заказы. Обычно пятизначные суммы. А тут за «спасибо». Но ничего, я запишу это в свой кармический счёт. Когда-нибудь потребую возврата.

— Потребуешь, значит получишь, — сказал Герман.

Мика уставился на него.

— Ты это серьёзно?

— Да.

— Ну всё, Кирьян, ты слышал? Цербер у меня в долгу! Я богат! Я неприкосновенен!

— Ты всё такой же идиот, — отозвался Кирьян, но в его голосе была улыбка.

Эля прислонилась головой к плечу Германа. Она чувствовала его тепло даже через водолазку. Чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается, ровно, спокойно. Он не дрожал. Не нервничал. Он был как скала в море: волны бились о него, но он стоял.

— Ты устала, — сказал он.

— Немного.

— Поспи. Я разбужу, когда приедем.

— А ты?

— Я не сплю.

— Вообще?

— Вообще.

— Это вредно.

— Знаю.

Она хотела возразить, но глаза закрывались сами собой. Три месяца без нормального сна, без чувства безопасности, без возможности просто расслабиться и ни о чём не думать, всё это навалилось на неё сейчас, в этой тёмной машине, под мерный шум мотора и стук дождя по крыше. Она не заметила, как провалилась в сон.

Ей приснилась Марта. Она стояла в дверях своей каморки, старая, усталая, с синяком на скуле, и улыбалась. «Я же говорила, — сказала она. — Огонь не гаснет. Он ждёт своего часа. Ты дождалась, девочка. Теперь живи».

_____

Эля проснулась оттого, что машина остановилась.

— Приехали, — сказал Кирьян. — Дальше пешком. Тут метров триста.

Они выбрались из машины. Лес встретил их тишиной. Дождь наконец прекратился, и в просветах между ветвями проглядывали первые, ещё тусклые звёзды. Воздух был холодным и чистым, не таким, как в особняке, где каждый вдох был пропитан страхом. Здесь пахло хвоей, мокрой землёй и свободой. В тишине стало слышно, как ветер шумит в кронах, как капли дождя срываются с веток, как где-то далеко, на трассе, завывает сирена, но уже не опасная, уже не близкая, уже почти не слышная.

Мика запихивал ноутбук в рюкзак, бормоча что-то про влажность и замкнувшие контакты. Кирьян осматривал тропу, прикидывал, не осталось ли здесь следов с прошлого раза. Лес был тих и тёмен. Но где-то впереди, за деревьями, уже угадывался просвет, поляна, на которой стоял старый дом. Их убежище. Их временный дом.

Герман взял Элю за руку. Она не отдёрнулась. Не вздрогнула.

— Пойдём? — спросила она.

— Пойдём.

И они пошли через лес, через темноту, навстречу огню, который ещё нужно было разжечь.

_____

Заброшенный дом стоял на поляне, старый, но крепкий, сложенный из толстых брёвен. Крыша местами прохудилась, но стены держались. Внутри было темно и пахло пылью. Кирьян зажёг фонарь, осмотрел помещение: две комнаты, кухня с печкой, подвал с запасами дров. Не курорт, но жить можно.

— Я останусь с вами, — сказал Кирьян. — Мика, завтра уедешь в город. Нужно будет отслеживать новости и связь с Мартой.

— А я? — спросил Герман.