Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 22 – Наталья Юнина

— Не волнуйтесь, Кирилл Владимирович. В каждой ситуации пренепременно есть положительные моменты. Вот я сейчас и найду.

— Да ладно?!

— У вас сейчас в паху будет прохладно.

— Это и есть положительный момент?

— Нет, ну что вы. Положительный — это то, что теперь у меня будут в комплекте и ваши брюки. Может, трусы еще снимите для полноты картины?

— Ты труп, — зло произносит он, приподнимая край рубашки. Даже отсюда видно, что кожа на бедре покраснела. Интересно, попало ли что-нибудь на Фаберже и главнокомандующего.

— Кто первый начинает, тот больше получает, — да, по-детски, но другое на ум не приходит.

— Девочка, у нас разные весовые категории. Не боишься, что скоро будешь плакать?

— Не боюсь. Плакать полезно. Прочищается носослезный канал. Сейчас мы исправим результат ваших действий.

— Моих?!

— Ну а кто просил, чтобы в брюках стало жарко? Хотели — получите. Я максимально прямолинейный человек. Ваш папа был в курсе этого и ему это было по душе.

— Да, да, он только за прямолинейность тебя и держал, — не скрывая сарказма выдает гад.

— Ой, за что он меня только не держал.

— Даже знаю за что. Например, за достопримечательности третьего размера.

— Я вообще-то не это имела… а впрочем, неважно.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, дабы не расплакаться у него на глазах. Меня мало трогали сплетни в офисе. Точнее почти не трогали. Почему так обидно слышать о том, что я какая-то шлюха из уст этого мужика — объяснить не могу.

Захожу в комнату отдыха и беру из сумки пенку от ожогов. Ладно, какая бы я ни была мстительная, и какой бы он ни был козел, ожоги — не самая приятная вещь. Возвращаюсь в кабинет. Арестов не ожидал меня увидеть. Он сидит в кресле за столом, брюки лежат на стуле, а его взгляд устремлен то ли на пострадавшего Матвейку, то ли на бедра.

— Ты принесла заявление на увольнение?

— Я не уволюсь. И вы меня тоже не сможете уволить. Я в курсе, что это может сделать только ваш папа.

— Ты уволишься. Причем сама.

— Нет.

— Да.

— Нет, — повторяю я, смотря ему в глаза. — Это пенка от ожогов. Поднимайте свою рубашку.

Кожа без волдырей, и на том спасибо. От души заливаю покрасневшую кожу на бедрах. Ну да, чуть-чуть переборщила.

— В трусы не надо?

— А тебе лишь бы в трусы залезть.

— У вас какая-то нездоровая фиксация на тему моей сексуальной активности.

— Кстати, об этом. Первое правило — не засматриваться на меня, как на мужчину, — и тут из меня вырывается смех.

— И это мне говорит мужчина, который дважды потребовал от меня выполнение интимных услуг?

— Исключительно для проверки твоей готовности к выполнению любых поручений.

— Надеюсь, третьего раза не будет?

— И не надейся.

— Так это что значит, будет или нет?

— Догадайся с трех раз.

— Что-то мне подсказывает, что вы еще сами не решили.

— Что-то мне подсказывает, что с каждой секундой ты нарываешься еще больше. У тебя есть час, чтобы у меня были новые брюки.

— Будет сделано, Кирилл Владимирович.

И вроде понимаю, что времени мало и надо бы поторопиться, но так и тянет спросить, что там с хозяйством.

— Тебе показать, где дверь?

— Я сама знаю, где она.

— Ну, так, может, ты соизволишь отвести взгляд от моего паха?

— Я просто хотела спросить. Там ничего не пострадало?

— И не надейся.

Беру брюки Арестова с кресла и начинаю их рассматривать.