Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 170 – Лена Бонд

Потому что я знаю: когда Вадим вернется, все может закончиться навсегда.

* * *

Руслан Раевский

Я сжимаю мобильный так сильно, что его края до боли впиваются в кожу. Кровь не просто стучит – она грохочет в висках, а перед глазами пульсирует кроваво-красная пелена неконтролируемой ярости.

— Где Аня?! – рычу я в трубку, и пальцы судорожно сжимаются на телефоне, который вот-вот треснет. – Что ты с ней сделал, ублюдок?!

Вадим смеется, и этот смех вгрызается в мой мозг, как стая бешеных псов. Холодный, расчетливый звук с отвратительными нотками садистского наслаждения – звук, который будет преследовать меня в кошмарах до конца жизни. Во мне вскипает первобытное желание раздавить его горло собственными руками.

— Твоя Анюта в надежном месте, где ты ее никогда не найдешь. – Его голос звучит почти игриво. – Но ты можешь не переживать, с ней все хорошо. Пока хорошо, Рус.

Это «пока» обрушивается на меня подобно удару кувалды, выбивая весь воздух из легких. Моя Аня… Моя любимая девочка сейчас находится в руках этого психопата.

— Что тебе нужно?! – Мой голос срывается, начинаю выходить из себя.

— А вот это уже другой разговор. – В его тоне сквозит мерзкое удовлетворение. Он добился своего – я уже балансирую на грани безумия. – Что ты готов отдать, чтобы увидеть свою ненаглядную Анюту? Признаюсь честно, у меня были совсем другие планы на твою сучку, но она оказалась сообразительной. Предложила мне поиметь тебя на деньги, представляешь?

Я зажмуриваюсь, пытаясь совладать с бушующими эмоциями. Анюта. Умница моя. Она не сдается, она борется, тянет драгоценное время. Волна обжигающей гордости на мгновение перекрывает леденящий страх за мою девочку. Нужно подыграть этому ублюдку. Нужно выиграть время для нас обоих.

— Что ты хочешь? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровнее.

— Пятьдесят миллионов рублей, – просто отвечает Вадим, словно просит передать соль за столом.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Это огромная сумма для меня, особенно сейчас, когда я перевел деньги за долгосрочную аренду «Олимпа», начал ремонт и закупил оборудование. Но ради Ани я готов выпотрошить все счета, занять у других людей, продать почки, душу – что угодно.

— Мне нужно время, – говорю я, лихорадочно просчитывая дальнейшие действия.

— У тебя два дня, – обрывает меня Вадим. – Иначе потом ты будешь получать свою Анюту по частям в почтовых ящиках. Мне терять нечего.

Кровавая пелена снова застилает глаза, разум отключается, уступая место первобытной ярости.

— Слушай меня внимательно, ублюдок, – шиплю я в трубку. – Если ты хоть пальцем тронешь Аню, я найду тебя. Ты не сможешь долго от меня скрываться, и тогда я убью тебя так медленно, что ты будешь молить о смерти. И никакие деньги тебе уже не понадобятся.

— Воу-воу, полегче. – В его голосе слышится мерзкая насмешка. – Ты сейчас не в том положении, чтобы бросаться угрозами. Я же могу передумать и трахнуть твою девочку в ее красивую задницу. Через два дня я позвоню и скажу, куда перевести деньги. И поверь, я узнаю, занимаешься ты поиском денег или нет. У тебя два дня, Рус.

Связь обрывается, оставляя меня наедине с бушующим ураганом эмоций. Я стою, вцепившись в телефон побелевшими пальцами, и чувствую, как внутри поднимается волна такой ярости, которой я никогда раньше не испытывал.