Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 184 – Лена Бонд

Руслан застывает, его лицо искажается от гнева.

— Вот же ублюдок, – выплевывает он.

— Я хочу, чтобы его судили и за это тоже, – твердо говорю я, чувствуя, как во мне поднимается волна решимости. – Он признался мне, я могу дать показания. Может, можно поднять это дело…

Руслан смотрит на меня внимательно, с беспокойством.

— Ты точно хочешь влезать во все это? Это будет тяжело, родная…

Я отстраняюсь и смотрю ему прямо в глаза:

— Да. История Нади стала для меня чем-то большим, чем просто статья в интернете. Я испытала на себе весь этот ужас. Только ты спас меня, ты успел. – Мой голос дрожит от переполняющих эмоций, но я продолжаю: – А Надю никто не спас. Я хочу, чтобы виновный в ее смерти понес заслуженное наказание. Надя заслуживает справедливости.

Руслан притягивает меня к себе, и в его объятиях столько силы и защиты.

— Иди ко мне, – мягко говорит он, обволакивая теплом своего голоса. – Мы попробуем что-нибудь сделать, хорошо? Я буду рядом.

* * *

Рано утром меня будит звонок телефона. Вчера в полиции мне вернули мой мобильный, и сейчас на экране высвечивается неизвестный номер. Я осторожно выбираюсь из-под теплой руки спящей Даши и беру трубку, стараясь не разбудить ребенка.

— Алло? – шепчу я, на цыпочках выходя из комнаты.

— Аня, – хриплый, едва узнаваемый голос Леры заставляет меня напрячься. – Я.… я не вернусь сегодня домой. Скажи Даше, что мама уехала на некоторое время по работе.

Я мгновенно просыпаюсь, и холодный ужас сковывает тело.

— Лера, что случилось? Где ты?

— Я в больнице. – Ее голос звучит устало и безжизненно. – Стас нашел визитку Руслана в моей сумке и взбесился…

Сегодня особенный день. Леру наконец-то выписывают из больницы, и мы приехали встречать ее всей нашей маленькой, но такой дружной семьей. Я стою у входа в больничный корпус, нервно переминаясь с ноги на ногу. Пальцы непроизвольно теребят ремешок сумки, а взгляд то и дело устремляется к стеклянным дверям. Руслан стоит рядом, и его теплая ладонь уверенно сжимает мою руку, даря безмолвную поддержку. Сегодня мы с ним должны сообщить моим родным новость, от размышлений о которой внутри все сладко замирает.

Но сейчас все мои мысли только о Лере. Я переживаю за ее состояние – как физическое, так и душевное. Ей чудовищно досталось от этого урода, который все еще номинально является моим братом. Фактически же я его даже за человека не считаю после того, что он сделал. У Леры диагностировали несколько переломов, сотрясение мозга, множественные ушибы и раны по всему телу. Каждый раз, когда я закрываю глаза, перед глазами встает лицо Леры – в синяках и кровавых ранах, с застывшим в глазах страхом, который, кажется, останется там навсегда.

Утром после того, как она позвонила мне, я сразу же помчалась в больницу и увидела ее в ужасном состоянии. Я позвонила в полицию, и вот уже неделю мой брат находится в следственном изоляторе. Конечно же, его бесчеловечный поступок повлиял и на то, что я тоже написала заявление на него как на соучастника в деле о моем исчезновении. Теперь Стасу грозит тюремный срок не только за то, что он избил свою жену с особой жестокостью, но и за помощь в моем похищении.

— Мамочка скоро выйдет? – Дашенька дергает бабушку за рукав, запрокидывая голову так сильно, что ее светлые косички почти касаются поясницы. В ее огромных глазах читаются такое нетерпение и такая надежда, что сердце сжимается.