Книга Нешуточная любовь, страница 111 – Бетти Коррелло

Эдди перестал приезжать; не смотрел больше на меня снизу вверх, широко улыбаясь. У нас все еще была общая компания, но теперь я старалась избегать его взгляда. Мы слишком многое знали, и взаимные тайны стали взведенными пистолетами у виска.

Я думала, что не смогу прожить без запаха его туалетной воды на воротнике моей футболки, без прикосновений большого пальца к ладони, но каждое утро просыпаться становилось чуточку легче. Как можно лишиться человека, который тебе не принадлежал? Я даже не пыталась, потому что в глубине души понимала: если бы он хотел, у нас бы все получилось.

Я видела его с другими девушками.

Подойдя к нему, я бросила рюкзак на парту.

— Правило номер один: не смей называть меня Патришкой.

Эдди притворно надулся.

— А я-то думал, что прозвища – наша фишка. Ладно.

— И про мюзиклы молчок.

— Но я ведь так хорошо пою.

Я протянула ему карандаш. Своих у него никогда не было.

— И я за тебя все делать не буду.

— Твое желание для меня закон, – сказал Эдди с косой ухмылкой, от которой одновременно захотелось прибить его и засосало под ложечкой. – Я не такой уж и глупый. И вообще… – Он натянул перчатку, щелкнув резинкой по запястью. – Ты у нас вегетарианка, так что расслабься, я разберусь.

В итоге Эдди препарировал лягушку, а я делала заметки. Дело шло споро – к концу урока я успела написать половину отчета.

— Завтра я занята, – напомнила я, убирая учебник в рюкзак. – В обед репетиция, а потом два урока физры подряд, времени на отчет не будет.

— Давай я вечером позвоню. – Он закинул рюкзак на плечи. – По телефону обсудим.

— Ты позвонишь? Мне? – повторила я, вскинув брови. Сердце затрепетало по вполне очевидным причинам. «Может, все еще можно исправить».

— Ага, полчасика поработаем над лабораторной, а пото-о-ом можешь поведать мне, что в последнее время слушаешь.

Я смотрела на него и ждала чего-нибудь: отмазок, возражений, уколов.

— Ладно, – в итоге сдалась я. – Тогда жду.

— Супер. – Он встал и прошел мимо, попутно растрепав мне волосы. – Бывай, Патришка.

Очередной день с Роджером. Очередная поездка в Лонг-Бранч на автобусе, за окнами которого проносилась промозглая зимняя пустошь. Все, чего мне хотелось, это вернуться домой, к Ба, к своим дискам, даже к набережной. Возможно, если бы я ехала в другое место, мысль о необходимости покинуть Эвергрин не наполняла бы меня противоестественным ужасом.

Роджер жил на первом этаже здания блевотного цвета, с пластиковыми козырьками и большими потеками воды под окнами. Бесконечная череда дверей выходила на заправку, расположенную по ту сторону автострады. Все жильцы, которых я видела, были такими же скрюченными и блеклыми, как пострадавший от воды фасад.

В раковине на кухне ждала гора посуды с засохшими пятнами кетчупа. Мыльная вода, в которой она отмокала, позеленела от плесени и пахла кислятиной. Натянув ворот футболки на нос, я большим усилием воли все перемыла. Потом порылась в шкафчиках, нашла единственную упаковку лапши и съела ее с последним яйцом из холодильника.

Роджер вернулся домой без десяти шесть, раскрасневшийся и в рабочих ботинках. Он явно не ожидал увидеть меня. Мы поболтали. Вышло хреново.

После этого я ушла в «свою комнату», где Роджер хранил ящики виниловых пластинок. Поставив телефон на зарядку, я завалилась на жесткую раскладушку и принялась ждать.