Книга Нешуточная любовь, страница 117 – Бетти Коррелло

На самом деле таким образом я думала неофициально спросить, одобрит ли Роджер песни – но к тому моменту, как трек закончился, смысла спрашивать не осталось. Все равно он хохотал так, что не смог бы ответить.

Мы ехали в аэропорт в молчании. Я держала за руку Эдди, ладонь которого лежала на рычаге переключения передач. Каждые несколько минут он отводил взгляд от дороги и спрашивал:

— Нервничаешь?

С рассветом мы пересекли мост Веррацано-Нарроуз, и по туманному синему небу расползлось рыжее зарево.

— Рассвет, – сказала я. – Как он рано, оказывается.

Эдди слабо улыбнулся.

— Уж точно не в восемь утра.

Он изо всех старался бодриться, и если бы я не была так близко знакома с языком его тела, если бы не запомнила каждое мимолетное выражение лица – может, я бы ему и поверила. И тогда, наверное, тоже смогла бы взять себя в руки.

Мы позавтракали в Бенсонхерсте – купили по сэндвичу во влажных обертках, ели и смотрели на просыпающийся город.

— Ты справишься, Дель, – сказал Эдди, глядя на проезжающие машины. – Вот она, твоя минута славы. Ты так долго к ней шла.

Я закусила губу, терзая ее, пока не ощутила вкус крови. «Вот она, моя минута славы».

Шанс, на который я молилась, ради которого убивалась. Ради которого репетировала, падала и взлетала. Последние десять лет я шла по жизни, оставляя за собой обломки панчлайнов и шуток, которые не зашли публике или не понравились мне самой. Мой собственный след из хлебных крошек, который вел в Эвергрин, на пляж.

Он стал неотделимой частью моей жизни, выпутывай – не получится. Какой материал ни возьми – там будет Эдди.

— Ты веришь в родственные души? – спросил он, сонно глядя на дорогу, чем вырвал меня из мыслей.

Я запила сэндвич горьким кофе.

— Не знаю. А что?

— Да так. – Он пожал плечами, укладывая ладонь мне на ногу и крепко сжимая. – Нам с тобой, казалось бы, только и верить.

Я скользнула пальцем по его ладони, обводя изгибы костяшек.

— Знаешь, что такое возвращение Сатурна?

Он покачал головой.

— Говорят, что под тридцать ты возвращаешься к самому себе – такому, какой ты есть на самом деле, – объяснила я. – Все мечты, за которыми ты гнался, жизнь, о которой мечтал, внезапно оказываются чужими, и приходится искать себя заново. И никуда от этого не деться. Не остановишься сам – вселенная вынудит. Возьмет и остановит на полном ходу. – Я проследила взглядом за женщиной, которая пересекала залитую солнцем улицу с тележкой яблок – каждое в своей упаковке. – Раньше я думала, что у меня только один путь.

— Какой? – спросил он.

— Уехать из Эвергрина. Доказать самой себе, что он мне не нужен.

Я ощутила на себе его взгляд, скользящий по щекам и шее к пальцам у него на ладони. Выдохнув, Эдди навалился всем своим немалым весом мне на плечо, зарылся лицом в шею.

— А что теперь? – спросил он, едва ощутимо касаясь кожи губами. Я растаяла под его прикосновениями, откинулась на спинку сиденья, положила голову ему на макушку.

Улыбнулась, хотя сердце ныло.

— Не знаю, но это не страшно. На этот раз давай обойдемся без обещаний. Я не хочу… испортить все, понимаешь? Хочу запомнить нас такими, какие мы есть сейчас.

— Ты права, – сказал он, переплетая наши пальцы и поднося ладони к своей груди. – Я люблю тебя.