Книга Нешуточная любовь, страница 63 – Бетти Коррелло

Эдди действительно преобразился. Буквально на одну ночь. Он больше не был придурковатым мальчишкой с хвостиком. Он вырос, стал шире и крепче. Его пальцы бархатным прикосновением скользнули по коже шеи.

Все мысли вылетели из головы, все переменчивые школьные правила испарились. Что можно делать с одноклассниками, чего нельзя. Мне хотелось лишь одного: узнать, какие на вкус губы Эдди.

Закрыв глаза, мы придвинулись ближе, и, когда наши губы соприкоснулись, в животе запорхал рой взволнованных бабочек. Я расслабилась, откинувшись на сиденье, и Эдди приоткрыл губы; уперевшись рукой в центральную консоль, он навис надо мной, скользя пальцами по руке вверх, к волосам. Зарылся в них, надавил, целуя глубже, и в животе все затрепетало. На вкус Эдди был сладким, мятно-медовым. Я не в первый раз целовалась, но те поцелуи были слишком мокрыми, слишком неловкими, слишком поспешными.

Но не этот. Не с Эдди, который откинулся на спинку сиденья и увлек меня за собой. Не с пальцами, путающимися в ремне, и губами, не поспевающими за его движениями, которые так контрастировали с медленными крепкими прикосновениями рук.

Я отстранилась. Дыхание сбивалось.

— Господи.

— Что такое? – прошептал он мне в губы. – Все нормально?

— Все… – Я прервалась. На языке вертелись сотни вопросов. Я хотела спросить у него, что происходит. Почему он так целует меня. Будто всегда об этом мечтал. Но вместо этого я сказала: – Замечательно.

Он ухмыльнулся, блеснув в темноте зубами.

— Так зачем останавливаться?

Бабочки вспорхнули к горлу, биением крылышек посылая волны жара к низу моего живота. Эдди потянулся к радио, не отрываясь от моих губ, и прибавил громкость.

Я слышала эту песню миллион раз. Слова были странными – бессмысленными, даже глупыми. Но сейчас, погрузившись в очарование протяжных басов, я осознала, что она была написана для таких моментов, как этот, – моментов, когда прикосновения превращают плоть из железа в жидкий огонь.

Я таяла. Таяла под губами и ладонями Эдди, таяла в запахе июля на его шее, в шершавости его рук, путающихся в моих волосах. А на припеве я коснулась его пальцев своими, сплетая наши ладони в липкий, потный замок, и провела его ладонью по своей шее, а затем ниже, к груди. Содрогнулась всем телом, когда подушечки коснулись обнаженной кожи ключиц. Забыла обо всем, растворившись в моменте, который мы делили во тьме дороги.

Машина Сайруса решила не заводиться.

Прокатившись на колесе обозрения, мы обошли всю Оушен-Харбор в поисках картошки фри, через каждые пару шагов сталкиваясь плечами и случайно путаясь пальцами.

Затем взяли на двоих большую порцию жирной жареной картошечки, объелись, устали, и нас потянуло в сон.

— Пьяная, что ли? – спросил Эдди, положив ладонь мне на поясницу, чтобы я не упала.

— Слишком много картошки, – простонала я в ответ, на мгновение уронив голову ему на плечо. Потом отстранилась, конечно, поддерживая между нами дружеское расстояние.

Теперь же я сидела на обочине и грызла ногти, пока Эдди ковырялся под капотом машины. Когда он разогнулся, вид у него был такой, словно он только что провел операцию на открытом сердце.