Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 117 – Рози Стори

Поппи уставилась на тот конец комнаты, где какой-то седой тип стоял на руках, прислонившись к фортепьяно. Секунды три это смотрелось впечатляюще, а потом руки у него не выдержали, он упал – на вид довольно больно, – сел, а три наблюдавшие за ним женщины зааплодировали.

— Стеф, – сказала Поппи, снова посмотрев на него. – Можно тебя кое о чем спросить?

— О чем угодно, Попс. – Стефан разгладил пальцами самокрутку и постучал ее концом пару раз по лежавшему у него на коленях большому альбому издательства Taschen с голограммой Дэвида Боуи на обложке.

— Как ты думаешь, что на самом деле Сэм хотел сказать? Ну, в том сообщении про предательство?

— Я имел в виду «о чем угодно, кроме Сэма»…

— Очень странное заявление с его стороны, разве нет?

— Подожди, пока он не вернется из своей поездки, и поговори об этом с ним, подруга. Не со мной, пожалуйста. Не сегодня.

Сэм уехал на конференцию по продажам в Вегасе, и после тех драматичных сообщений, которые он прислал Поппи во Францию, писал теперь исключительно невнятно и неопределенно. Поппи остановилась в гостевой комнате у Стефана и Джетты и все это время пыталась охватить взглядом лабиринт своей жизни с высоты птичьего полета, но без особого толку. У Джетты был дедлайн по работе, и Поппи ее почти не видела. Она как-то упомянула Джетте со Стефаном про то, что написал Сэм, но оба в ответ сказали что-то вроде «хрень какая-то» и пожали плечами.

— Меня это просто очень беспокоит, Стеф. Неделя выдалась просто ужасная. Меня все время тошнит, и…

Стефан поднял зажигалку, прикурил и, выдохнув дым, пропел:

— Он козел. Он изменщик. Мы его ненавидим. Скатертью дорожка. Пока!

— Он не изменщик, Стеф, – резко возразила Поппи, чувствуя, что тот зашел слишком далеко. У Сэма было много недостатков, но интрижки в их число не входили. Ну да, он любил пофлиртовать и, что особенно смущало Поппи, ставил лайки на фотографии сексапильных полуодетых девушек в соцсетях – Маргарита делала скриншоты и слала их Поппи с эмодзи, изображавшим рвоту, и комментариями вроде «Ей 21! Это тухло!», или «Фу-у-у», или «пора с ним покончить!». Но Поппи всегда считала, что это все признак неуверенности в себе, и такие вещи скорее вызывали у нее жалость. Главное, что он всегда говорил ей, насколько он ее любит. И планировал их будущее. Поппи ему доверяла.

Стефан очень демонстративно не ответил, только приподнял брови и затянулся самокруткой.

— Стеф?

— Что? Ничего! – Стефан выдохнул облачко дыма и закашлялся. – Давай поищем Джетту?

Поппи встала и шагнула в сторону, пряча тревогу за волнением.

— Я ее найду. Ты сиди.

Она встала и босиком двинулась между сидящими на полу людьми. Туфли ее остались под диваном.

Проходя мимо кухни, которая временно превратилась в танцплощадку, Поппи заглянула туда в поисках Джетты, но подруги не оказалось ни там, ни в саду, так что она прошла мимо гостевой спальни наверх, в лофт, в спальню Джетты и Стефа. Там горела лампа на стене, но никого не было. Поппи встряхнула руками, прошла к дальней стороне кровати, потрогала покрывало из овчины. На стене перед ней в художественном беспорядке висели фотографии в рамках. Стефан и Джетта на пляже, еще на одном пляже, в толпе на фестивале, черно-белая фотография со свадьбы. Полдюжины ангельских снимков их дьявольских детей – с раскрашенными лицами, с деньрожденными тортиками, на коленях у бабушек и дедушек. Маргарита с Джеттой в пабе, смеются. Фото их троих в маскарадных костюмах персонажей «Семейки Тененбаум». Они втроем в квартире на Лондон-Филдс пятнадцать лет назад. Они же втроем на скамейке у моря, им лет по двенадцать-тринадцать.