Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 28 – Рози Стори

Чувствуя, что ее мутит, Поппи подалась назад и прикрыла рот тыльной стороной ладони, а Дигби тем временем сделал паузу, ухмыльнулся и глотнул шампанского.

— Кажется, мое такси уже… мне надо… – Поппи даже не закончила оправдываться, настолько она была в ужасе от собственной выходки. Она развернулась и быстро зашагала вдоль периметра навеса, пока не вышла в прохладную ночь. Обошла каменные бюсты давно умерших детей, пересекла центр розария, прошла мимо фонтана, откуда неутомимо капала вода. Пройдя по трещавшему под ногами гравию, она бросилась бежать, прижимая к себе сумку с камерой и делая вид, что не заметила полуголую парочку под рододендроном. Поппи бежала до самого поля на холме, которое отвели под автостоянку, потом наконец остановилась, согнулась и с трудом выдохнула.

Оставшись одна под дубом, Поппи открыла последний мини-джин и прислонилась к грубой древесной коре. В ночи слышалась музыка дискотеки, а иногда вдали еле слышно кричали «ура». Просто очередная вечеринка – пунктир гедонизма, идущий через века. Люди, которые отвлекаются от медленно вытекающей из них жизни тем, что напиваются, женятся, трахаются под звездами, которые все это уже видели.

У нее было еще полчаса до условленной встречи с Бетти – дальше обе собирались уехать на такси: Бетти к себе домой, в Сомерсет, а Поппи на ночь в местный отель, – так что она порылась в сумке и откопала пачку сигарет, которую купила впервые за много лет.

Она представила себе, как Маргарита придвигается вдоль ствола дуба, чтобы встать с ней плечом к плечу. Представила, как сестра допивает джин и достает сигарету из пачки, как она смотрит в небо и выдыхает дым так, что он растет у нее изо рта, словно ветка. «Молодец, Поппет, знатно харкнула. Этот старый хрен говорил, что хочет попробовать тебя на вкус, – ну вот, теперь попробовал!»

Поппи затушила полувыкуренную сигарету о грубую кору дуба, пока та не рассыпалась искрами. Она открыла Hinge и пролистала все фотографии Маргариты. А потом Джейка.

— Ну хорошо, – сказала Поппи. Она ему позвонит. Этого хотела бы ее сестра. Так поступила бы она.

Один звонок, два звонка. Секунда тишины.

— Маргарита?

Поппи перевела взгляд на темные дубовые листья у нее над головой, шелестевшие аплодисментами.

— Привет, Джейк.

— Не ожидал.

— Прости, – сказала она, – что не звонила.

— Да, прямо лихорадочно мне не звонила, – согласился Джейк. – Непрерывно. Остынь уже со своими незвонками.

Голос Джейка отдавался у Поппи во всем теле, от него покалывало, будто иголочками. Она рассмеялась.

— Да, именно. У меня тут был немножко дурдом, извини.

— Я тебя прощаю. Разумеется. Как дела?

Поппи вспомнила про плевок. И про сестру. Про то, какой именно женщиной Маргарита всю жизнь учила ее быть.

— Сделала только что кое-что безумное, – призналась она.

— Правда? – отозвался Джейк. Поппи услышала в трубке шебуршание и представила, как он приподнимается на локте, лежа в постели, откладывает книжку, а тусклая лампа неподалеку бросает теплый отсвет на его кожу. – По-хорошему безумное или по-плохому?

Поппи медленно обошла дерево, глядя на собственные ноги в массивных кожаных туфлях сестры, которые раньше ей казались отвратительными. Теперь туфли были ее, и она твердо вознамерилась идти в них по стопам сестры.