Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 64 – Рози Стори

— Черт, детка, – Сэм отцепил от себя ее руку, сделал шаг в сторону. – Похоже, придется.

Кто-то, возможно Дэниэл, крикнул:

— Я не вижу Поппи! Поппи, давай на стойку!

— На стойку! – согласился еще один голос.

— Давай на стойку, – сказал Сэм. Поппи покачала головой, но сильные горячие руки уже поднимали ее, и вот она уже пристроилась на стойке бара, свесив ноги, глядя поверх голов собравшихся.

— От лица меня и моей невесты я… – сказал Сэм, и помещение бара заполнила какофония радостных воплей и уханья. – Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли, – продолжил он, мастерски перекрывая шум. – Я знаю, что кое для кого из вас Хэкни – это очень далеко, так что…

— Так далеко на север, что у меня кровь из носа пошла! – закричал кто-то с хохотом.

Поппи изо всех сил следила за своим выражением лица, стараясь подражать клиенткам-невестам, всегда спокойным и полным юмора. Она видела, что люди фотографируют, подняв телефоны, записывают видео, сториз, рилсы.

— Попси, – сказал Сэм, поворачиваясь к ней. – У нас был трудный год, правда?

Поппи улыбнулась ему так, будто у нее во рту что-то вкусное. К счастью, Сэм особо не зацикливался на трагедии, а вместо этого заговорил про то, как Поппи его укротила. Все засмеялись, и он продолжил:

— Нет, ну серьезно… – Сэм прижал обе руки к груди. У него был такой вид, будто он сейчас запоет. – Поппи, душа моя, ты моя вторая половина, и…

Поппи почувствовала, что у нее задергалось лицо. Кожа над губой стала влажной. Она быстро заморгала, и глядящие на нее лица затуманились. Посреди толпы она видела Маргариту. Сестра цепляла себе на шею невидимую петлю и изображала, будто сейчас повесится, комично подчеркивая свою ненависть к Сэму, – одна рука тянулась к потолку, язык вывалился изо рта. Люди хлопали; Поппи тряхнула головой, будто нажимая клавишу «бэкспейс», чтобы удалить ее. Она ее не приглашала. После всей этой истории с Джейком каждый раз, когда Маргарита приходила Поппи в голову, Поппи ее прогоняла. Она не хотела о ней думать, говорить о ней, говорить с ней, видеть ее или – особенно – чувствовать ее ярость, ее жар.

— Поппи! Речь!

— Ты не хочешь что-нибудь сказать, Попси? – спросил Сэм, коснувшись ее бедра. Он усиленно кивал и сигналил ей взглядом.

Поппи глубоко вдохнула.

— Спасибо всем, что пришли, – сказала она, оглядывая собравшихся. Поппи старалась говорить погромче, но голос у нее срывался. Она забыла все слова. Кто-то закашлялся. Кто-то вышел на улицу, просто ушел. Поппи посмотрела на Сэма; он продолжал ободряюще кивать. – Я тебя люблю, Сэм, – сказала она.

Любовь, как ее понимала Поппи, – это не страсть, не роман, не смех и не похоть. Это не счастье, не Джейк и не отношения других людей в соцсетях или в кино. Любовь означает не быть одной, и Поппи именно этого хотела, пусть даже такая любовь не радует каждую минуту, и даже далеко не весь день. Любовь не красная и не розовая, не шоколадная и не в виде сердечка. Любовь дело скучное и в конечном счете ненадежное. За любовью следуют дети, которые продолжают процесс. Любовь – это когда тебе есть на кого злиться, кому готовить, от кого прятаться, с кем прятаться, с кем говорить о телепередачах. Любовь – это когда есть с кем обняться, к кому привалиться в постели, кого пилить, с кем цапаться. Любовь – это когда есть кто-то, кто любит тебя в ответ и кто остается с тобой, когда все умирают, уходят, болеют. Любовь – это когда кому-то ты все равно нравишься, даже если поступил плохо. Любовь – это когда есть кому тебя расстраивать, бесить, есть о ком заботиться, о ком думать, чтобы как следует отвлечься от неизбежности полного уничтожения всех людей в мире и самого мира.