Книга Цвет любви – МЫ, страница 61 – Анна Евдо

Желание крушить усилилось. В глазах потемнело. Клим ускорился. Толкнул кого-то плечом. На него зло огрызнулись. Он послал по известному адресу. Спрыгнул с бордюра на проезжую часть и, не обращая внимания на протяжное бибиканье за спиной, перешёл на бег.

Когда по вискам и вдоль позвоночника реально потекло, а во рту напрочь пересохло, Клим замедлился и сосредоточился на том, что его окружало. Постепенно узнал район. Сердце перестало биться в глотке и поползло на место вниз по пищеводу. Он упёрся руками в колени, согнулся, переводя дыхание, и обнаружил небольшой магазин через дорогу. Купил литровую бутылку воды и опустошил её на треть. Остальное вылил на голову, нисколько не заботясь о том, что одежда может промокнуть. Смял, зашвырнул пластик в урну и достал из кармана телефон, который уже какое-то время работал вибромассажёром для задницы, неустанно посылая через неё сигналы в ушедший в отключку мозг.

Звонил Колос. Не перезванивал. Явно решил, что Клим занят, раз не отвечает, а надоедать – самому Кольке выйдет боком. Потому дальше слал сообщения:

Пацанчик у меня

Так и молчит

Ждём

Ни знака вопроса, ни точки в конце.

Клим взял ещё воды.

— Буду минут через сорок, – буркнул в телефон, получил от Колоса «принято» и, наплевав на гудящие ноги, отправился к бабушкиному дому.

Ему требовалось измотать себя физически, чтобы не прибить мальчишку, если вдруг тот байки начнёт сочинять. Не сорваться на Колосова, особенно при дворовых свидетелях. Не трогать Милку, иначе нагнёт её и тупо оттрахает, чтобы пар спустить, а потом башку себе разобьёт. Леди по-любому почует его раздрай, забеспокоится. Может, вообще лучше домой сегодня не соваться…

Преодолевая сопротивление мышц, Клим перешёл на быстрый шаг.

Взрывной характер плохо поддавался укрощению. Подростком он чего только не отчебучивал. И учебник рвал, когда в школе училка прицепилась, что он вроде как списывал, а шпоры между страниц спрятал. Вот и разобрал ей все доказательства на страницы. И стулья не раз ломал, когда они на пути попадались, пройти мешали. И мячом баскетбольным окно разбивал. А костяшки, содранные о чужую челюсть, и вовсе служили визитной карточкой юности. Бедная бабуля… Как-то справлялась с ним без ора и ремня. Климат-настройки вместе с Иваном умудрилась подкрутить к концу школы, хотя они до сих пор периодически сбиваются. Но теперь Клим сам в состоянии себя контролировать: он главнее, а не психи на порыве или безмозглое ретиво́е.

Только сказать и понимать проще, чем справляться на деле. «Заплачь ещё давай, разнесчастный брошенный индюк! – рявкнул он мысленно сам на себя. – Жизнь та ещё глумливая стерва, но справедливая, мать её… Там убавит, тут прибавит. Вгрызаться ей в холку изо всех сил и жить. Либо разжать зубы и сдохнуть. Затопчет любого, кому невмоготу».

— Хрена лысого! Не дождётесь, – процедил Клим, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

В паре кварталов, если он ничего не напутал, находилась замороженная стройка. По осени на давнишнем заброшенном пустыре активно вырыли котлован, вбили сваи, навезли горы песка, щебня и керамзита, а потом всё резко застопорилось и зиму с весной простаивало ни туда ни сюда.

Клим обогнул какие-то запашистые кусты, которые буйно разрослись и загораживали обзор, и чуть не скатился за ними по осыпавшемуся краю ямы прямиком на железный штырь. Растения надёжно цеплялись корнями за землю, хотя ещё чуть-чуть – и сползут вниз по пояс.