Книга Цвет любви – МЫ, страница 72 – Анна Евдо

— Скажем, не из лёгких, – теперь усмехнулся Клим. – Привычка – ш-штука сильная.

Рора зажала рот ладошкой, пока он высвистывал с переходом на шипение.

— Кто-то решил тебя наказать или проучить?

— Скорее, перевоспитать.

— Девушка? – Она опустила ноги на землю и начала сосредоточенно разглаживать складки на штанине.

— Мхм, отомстила за то, что я не выношу, когда она зайкает и пуськает.

— По-другому никак нельзя было? – Рора искренне удивилась, забыв про штаны.

— В смысле? – Клим не совсем понимал, что поразило Аврору в обыкновенном споре, и совсем не понимал, почему вопрос задел его самого.

— Ведь все эти милые словечки для неё, как и не всегда приличные для тебя, являются частью каждого из вас. – Она нахмурилась, пытаясь подобрать верное объяснение. – Например, мои художества – такая же часть меня. Думаю, лишись я их, перестану быть… целой. Буду заикаться или вообще избегать говорить о каких-то вещах. Почему просто не попросить не называть тебя заей, а тебе – хотя бы наедине с ней не выражаться? Не на спор, а потому что хочется сделать друг другу приятное. Тем более что вы оба знаете, что именно вам неприятно. Странно, что нужен жёсткий сторонний стимул там, где вроде бы должно быть достаточно просто вас самих. – Аврора потупила взгляд и вздохнула: – Прости, я лезу вообще не в своё дело! – Она посмотрела на Клима исподлобья: – Соблюдать условия спора, независимо от того, есть тому свидетели или нет, – тут ты большой молодец! Не ищешь лазеек и не придумываешь себе отговорок. Достойно уважения. Так что не обращай внимания на мои разглагольствования.

Клим откинулся обратно на раскладушку и прикрыл глаза. Они с Милой действительно постоянно негласно соревновались, кто кого переиграет, лишь изредка пытаясь договориться. Обычно он пёр напрямик, позволяя ей огибать его, чтобы избежать опасного столкновения в лобовую.

Клим достал телефон. Разблокировал экран, зажмурился от яркого света и сунул под себя, смаргивая ослепившие его разноцветные блики. Он предупредил, вернее, поставил Милану перед фактом, что не придёт ночевать. Она мало того что не возразила и не попробовала его переубедить, но даже не побеспокоила ни звонком, ни сообщением. Хотя Клим не сомневался, что, напиши он ей сам, якобы узнать, как они погуляли с Леди, она бы немедленно ответила.

«Опять двадцать пять», – вслух процедил Клим, словно наяву слыша голос Авроры: «Почему просто не написать своей девушке без всякого предлога?» Он стукнул сжатыми кулаками по матрасу, чихнул и вскочил на ноги. Смёл пачку сигарет с полки-верстака, с диким грохотом уронив какие-то инструменты, и вылетел на улицу. Их с Милой всё устраивало без всяких художественных советов.

Клим закурил и бестолково потоптался у гаража. Ноги разгуделись после вечерних забегов на износ. Плечо заныло из-за бездумной нагрузки у котлована и подтягиваний по фонарным столбам. В голове творились дурацкие весёлые старты, вышедшие из-под контроля. Он сердился на всех подряд.

На Милану с её всегдашней гнучестью под него, которая, казалось, ему полностью подходила.

На мать с её циничным искуплением вины, которую она лишь усугубляла каждой их плановой встречей раз в неделю.

На Аврору с её детской непосредственностью и рецептами отношений, в которых она сама ничего не смыслила, витая в облаках и наверняка ещё даже ни разу не целовавшись по-взрослому.