Книга Цвет любви – МЫ, страница 86 – Анна Евдо

«Снова душ, – усмехнулся Клим, настраивая сильный напор воды. – Отмоюсь за всю беду». Он поприседал, пока чистил зубы. Размял плечи в паузах между варкой кофе и приготовлением омлета с ветчиной и сыром – самого простого блюда, которое действительно умел делать.

Возможно, шум в ванной, а затем на кухне разбудил Милану, или она сама отдохнула и перезарядилась так же, как Клим, но выглядела Мила свежо и бодро.

— Добро утро, ми… – Клим не успел напрячься, как Мила обвила его обеими руками за пояс и пропела: – М-м-м, как вкусно пахнет!

— Накрывай на стол. – Он взглянул на неё вполоборота и задал направление лёгким шлепком по попе.

Милана ахнула, вильнула задом и, смеясь, отскочила подальше, избегая второго шлепка.

— Грубиян, – незлобно огрызнулась она. – Мне на работу к полудню, но я обнимаю его с утра пораньше, а он, – Милана красноречиво прогнулась в пояснице, доставая тарелки, – жадничает потискаться как следует.

Клим погрозил ей лопаткой.

День начинался хорошо. Пусть продолжится в том же духе.

На сестринском посту в больнице очутилась суровая и словно усохшая женщина. Пока Клим шёл к ней от лифта, успел пожалеть, что за стойкой не пусто, как часто бывало раньше, и придётся объясняться, вместо того чтобы просто оставить карандаши и свалить восвояси. Усилием воли он заставил себя не смотреть на дверь палаты, в которой лежала Аврора. Поздоровался и выложил на стол картонную упаковку.

— Тут такое дело… – начал он и сбился, встретив заинтересованный взгляд на худом строгом лице медсестры.

— Аврора предупредила, спасибо. Может, возьмёте ещё пару ручек, чтобы у нас появилось в три раза больше новых? Ещё линейка имеется.

Клим совсем потерял дар речи, отчего-то настроившись получить выговор от этой неулыбчивой дамы, а она внезапно принялась шутить. Не дождавшись никакого ответа, женщина подала Климу книгу:

— Рора просила передать парню, который принесёт наточенные карандаши.

— Ясно, – кивнул Клим, уставившись на знакомую обложку «Рассказов о природе» М. Пришвина. – Всего хорошего.

— И вам, – прозвучало в сопровождении быстрой улыбки, скрывшейся за прежней непроницаемой серьёзной маской.

«Малява не сомневалась, что притащу эти сраные карандаши, хотя сам сто раз успел про них забыть. – Клим сжал книгу, несмотря на какое-то дикое желание открыть оба форзаца. – Неужели нарисовала что-то ещё? – Он ударил по кнопке вызова лифта. – Больше. Меня. Не касается».

Книга упала на пассажирское сиденье названием вниз. Клим словил дежавю: точно так же всего несколько дней назад он швырнул туда дневник Роры, в который не собирался заглядывать, но всё равно залез. И увяз.

Клим дал газу и вырулил со стоянки. Ему предстояла полуторачасовая поездка в другой город, пара стрелок там, проверка и приём запчастей, партия по бильярду с приятелем, обратный путь домой. Не до книжек и историй в картинках.

На заправке он запихал книгу в бардачок.

Какого лешего вообще её забрал?!

Тётка эта, полуврачиха, себе на уме, просветила его от макушки до пяток не хуже рентгена.

Рыжая мелочь навязываться и искать личных встреч не стала, хотя повод бери – не хочу, а опять как снег за шиворот со своей железобетонной уверенностью, что он не подведёт и припрётся со злополучными карандашами.

Доверие Авроры льстило. Можно отмахнуться, сделать вид, что не заметил или принять как должное, но Климу было приятно и, блёклый пень, как-то гордо, что ли. По сути, при Роре он не сделал ничего особенного, но у неё сложилось впечатление о нём как о человеке слова.