Книга Огонь. Эйвери и Ривер, страница 8 – Ребекка Яррос

— Эйвери!

— Иду, пап. Секунду, – ответила я, понимая: если промолчу, он крикнет погромче, а потом и вовсе взревет. И начнет швыряться вещами. А если заартачусь и заставлю его встать… он что-нибудь сломает. Нам с Эделин ничего не грозит – нас он ни разу и пальцем не тронул, – просто начнет крушить то, что нам дорого, чтобы до нас дошло.

Мама погибла в аварии, а он получил травму позвоночника – и теперь мы никогда не расплатимся за ее утрату, его бесконечную боль и то, что ему пришлось уйти из полиции. Они ведь ехали, чтобы забрать нас от бабушки, у которой мы гостили на выходных. Думает, если бы не мы, она была бы жива и у него все было бы по-прежнему – работал бы полицейским.

Уж я-то знаю, даже если сам он все отрицает.

И мы с ним храним эту тайну. Он – потому что не хочет встречаться с последствиями своих действий, я – потому что он опекун Эдди. Лишь пикну – вышвырнет меня из ее жизни, и что с ней тогда будет? Даже если я пожалуюсь, что он не исполняет родительские обязанности, нет никакой гарантии, что сестра останется со мной.

Я сполоснула тарелки и загрузила в посудомойку, затем взяла обезболивающие. Эту неделю я прятала их на шкафчике. Мне приходилось постоянно перепрятывать лекарство, чтобы он не принял больше положенного.

Достав из холодильника бутылку воды, я пошла к нему и отдала таблетки.

— Давно бы так, – проворчал он и, ойкнув от боли, сел на диване.

Отец проглотил болеутоляющие и запил водой, затем почесал отросшую бороду. Я давно оставила попытки уговорить его побриться.

— Грязь бы хоть убрала. – Он махнул рукой, показывая на беспорядок в гостиной.

— Может, попозже, – ответила я. – Мне нужно ненадолго забежать в редакцию.

— В твою газетенку? – Он презрительно усмехнулся.

— Да, в газетенку. Я там работаю.

Чтобы было чем рассчитаться за электричество.

Отец рассмеялся.

— Разве ж это работа? За работу людям деньги платят. Лучше б ты ее бросила и взяла побольше смен в баре. Смазливым девкам дают хорошие чаевые.

На чай мне действительно давали неплохо. Достаточно, чтобы накопить почти на целый семестр для Эделин. Еще лет пять, и мне, возможно, удастся оплатить ей колледж, не влезая в такие долги, как для своей учебы на журналиста. С другой стороны, благодаря той учебе я познакомилась с Ривером, а значит, оно того стоило.

— Ладно, если у тебя все, мне пора по делам.

Он переключил канал.

— Принеси мне чистую одежду и приготовь завтрак.

Я закусила щеку, и во мне что-то сломалось.

— Скажи «пожалуйста».

— Что? – Отец вскинул голову, наконец-то обращая на меня затуманенный медикаментами взгляд.

— Скажи «пожалуйста», – повторила я.

— С чего бы вдруг? – проворчал он, словно капризный ребенок.

Боль от неизбежной потери Ривера переросла в яростный гнев.

— С того, что я пришла домой, но даже переодеться еще не успела. С того, что я пашу на двух работах, чтобы оплачивать налоги, коммуналку и все, что нужно Эделин. С того, что Ривер возвращается в Колорадо, и такова теперь моя жизнь… Так что сегодня, папочка, ты мог бы проявить хоть немного понимания.

— Хахаль твой, значит, уезжает? – спросил он, снова отворачиваясь от меня к телевизору.

Мне нестерпимо захотелось бросить чертов пульт и разбить экран.

— Никакой он не хахаль.

— Тогда какая разница? Пусть едет, найдет себе женщину, которая будет о нем заботиться. Скажи спасибо, что хотя бы он выберется из дыры, потому что нам это не грозит.