Книга Пончик с озорным прицепом, страница 30 – Инга Максимовская

ещё не изобретённого модулятора. Что я особенного попросил-то? Жрать охота, аж желудок

сводит. А она таращится на меня, словно я попросил её пойти на край света за аленьким

цветочком.

— Значит так, Даров. В холодильнике два яйца. Они Ваняткины. Ребёнок съест их на завтрак.

Как ты думаешь, если мы копим на компьютерное кресло, апельсиновый БИО джем у нас в скольких

вариантах имеется? Из вышеперечисленного могу предложить кусок батона с майонезом. В

остальном в меню сегодня остатки горохового супа с кусочком отварного куриного окорочка,

чашку цикория без сахара, но с молоком. И карамельку «Раковые шейки», — кривится чёртова

Дашка-Чебурашка.

— Не сорвёт у меня крышку-то от твоего супа?

Да уж, я бы и палкой не притронулся к деликатесам, предложенным мне «радушной» хозяюшкой в

нормальных обстоятельствах, но не умирать же с голоду.

— Смотри, как бы дно не вышибло, — хмыкает Понка.

Интересно, как давно она стала вот такой ядовитой.

— Так что? Будешь есть суп? Или…

— Может, закажем что-нибудь? — позорно даю заднюю. — Роллы, например. Я бы съел унаги.

— С тех унаги, что у нас доставляют, тебя прорвёт со всех сторон, — хмыкает Дашка как-то

совсем по-человечески.

— Даров, давай я тебя отвезу в отель. В городе есть хорошие. С ресторанами, СПА и шикарным

вымуштрованным персоналом. Ты же можешь себе позволить всё и даже больше. Просто освободим

друг друга от идиотизма. Дождёшься там своих родных. Жена же приедет за тобой? Уедешь в свою

жизнь. И всем будет хорошо.

— Суп тащи, — приказываю я.

— И всё остальное. И ещё, только я решаю, как нам будет хорошо. Уяснила?

Она только лишь кивает. Смотрит на меня как-то странно. Не с жалостью, не с ненавистью.

Просто как воробей на тараканище.

— Вот и молодец. И будь другом, намажь мне батон майонезом.

Господи, я сейчас слюной захлебнусь. Майонез, блин. Меня ждёт атеросклероз, кома и смерть

от сердечного приступа.

— Мы с тобой не друзья. Уяснил? — равнодушно говорит Дарья, размазывая по куску вчерашнего

батона жирную липкую массу, от вида которой я схожу с ума.

Ужасно хочу проглотить мерзкую вкусняшку вместе с чёртовой Дашкой. Она права. Зря я это всё

затеял. Сейчас можно ещё уехать в отель, как она предложила. Уехать в свою жизнь ещё можно.

Но чёртов кусок батона с майонезом…

— Это я понял. Ты же решила меня отравить, — ухмыляюсь я.

Хрен я уеду. Психолог велел мне гештальт закрыть. А это возможно только если я растопчу эту

толстую дрянь. Уничтожу, как она меня когда-то.

— Дурак, — морщится Дашка. Бросает передо мной на стол тарелку с ужасным бутербродом.

Если она так кормит и сына своего, не мудрено, что он у неё дурачок. Господи, если я сейчас

не съем эту гадость, то просто сдохну.

Вгрызаюсь в сладко-солёную дрянь, аж подрагивая от желания схватить со стола тонкую

упаковку мерзкого соуса и налить ещё его сверху на булку.

— Даров, аккуратнее. Тебе будет плохо. А у тебя костыли и перелом ноги. Таскать тебя на

горбу в туалет всю ночь я не нанималась.

— Я думал, мы договорились. Ты за мной ухаживаешь, я тебе работу, повышение и хорошую

зарплату, — чавкаю я, заглатывая куски резиновой хлебной корки.

Я вру ей. Ничего она не получит. Она же меня обманывала. Она меня — я её. Всё по-честному.

— Доедай и иди спать. Я тебе постелила в детской, — вздыхает Дарья.