Онлайн книга «Пончик с озорным прицепом»
|
Только вот непонятно, почему именно сейчас эти мысли лезут мне в голову. — Мама, смотри, — Ванька выскакивает в прихожую, возбужденно блестя глазами. — Смотри, что дядя Игорь мне подарил. Вау, да? — Вау, — хмыкаю я, разглядывая зажатый в руке сына игрушечный вертолет. — Он на пульте управления, и он летает, — захлебывается восторгом мой мальчик. Я валюсь на пуфик, стоящий у двери, приваливаюсь спиной к стене. Очень жалко разочаровывать ребенка. Но... — Классный, Вань. Но мы не можем его принять. — Почему? — в глазенках сына я вижу смесь удивления, разочарования и искринки наплывающих слез. А и вправду, почему? Может, потому, что я не хочу быть обязанной человеку, несущему в наши с Ванькой жизни одни проблемы. Или потому, что эгоистично не желаю, чтобы МОЙ сын испытывал чувство привязанности и благодарности к альпинисту-герою, который свалит уже сегодня вечером к Светульке. У нее шикарное белье, тело богини и внешность модели. И я... Черт... да не ревную я. Просто все сложно. И так говорит Томка всегда, когда не знает, что делать. — Да, Понка, объясни сопливому, почему ему нельзя хоть раз в жизни поиметь нормальную игрушку, — Даров выскакивает из кухни, как черт из табакерки. На нем моя очередная пижама. Моя чертова шелковая пижама, которую я надеваю только когда хочу хоть ненадолго почувствовать себя не загнанной лошадью, а просто женщиной. Пусть не шикарной и никому не нужной, но бабой, что б его. Я высмотрела этот лайфхак в каком-то идиотском паблике. И пользовала его до последнего времени. А теперь... У меня нет даже гадской пижамы из искусственного колючего шелка. И единственное желание сейчас у меня — отобрать у сына проклятый дорогущий вертолет и запустить его в голову нагого мерзавца, избавиться от сегодняшнего унижения. — Потому что нам от тебя ничего не надо. И вертолет этот очень дорогой. Ванюша, послушай... — Не хочу. Не хочу ничего слушать... — всхлипывает мой ребенок. Прижимает к груди гребаную игрушку. — У меня и так нет ничего хорошего. И в садике все дразнятся. А ты... Ты, мама, снова хочешь у меня отнять хорошее. Мой малыш срывается с места, убегает в детскую. Трясет меня крупной дрожью. Ванька никогда не вел себя вот так. Никогда. — Я ненавижу тебя, — хриплю я. Делаю шаг в сторону своего мучителя. — Ненавижу. Зачем ты приехал? Зачем. От тебя одни проблемы. — Предупреждаю, я буду защищаться, — скалится Даров. В его глазах веселые черти. Костыль вперед выставляет. — Отставь оружие свое. С этой сумкой ты похожа на метательницу авосек. Только теперь понимаю, что замахиваюсь на Игоря сумкой, в которой лежит чертова банка противной, гадкой шоколадной пасты. Боже, во что превратилась моя жизнь. Я даже треснуть гада не могу, потому что боюсь, что разобью банку с дешманской вкусняшкой, и купить такую уже не смогу. — Вообще-то я от души. Вместо сломанной машинки. Хотя мог бы и не делать ничего. Машинки то вы разбрасываете. Я не виноват даже был. — А она есть у тебя, Даров? — обессиленно выдыхаю я. — Что? — Душа. Лучше купи себе одежды. А то ты так скоро до моих трусов докатишься. Я, кстати, не разрешала тебе шарить по моим шкафам. — Пижаму пожалела? Жлобяра ты Чебурашка, — хмыкает Игорь. — А трусы, кстати, у тебя ужасные. Спасибол, что сказал. А то я не знала. ЧЕрт, он рылся в моих трусах. Господи, пусть Светка |