Книга Пончик с озорным прицепом, страница 43 – Инга Максимовская

маленький сын. — А у нас нет хозяина дома. Да, мам?

— Есть. Ты, — говорю я, поднимаясь с табуретки. Подхватываю Ванюшку на руки. От него пахнет

теплом и солнцем, беззаботным детством. — Ты вырастешь и станешь самым сильным, самым умным,

самым-самым.

— Как папа, — шепчет сонно мой мальчик, уткнувшись носиком мне в плечо.

— Как папа, — легко дую ему за ушко. Его папа вероломный, спит в его комнате. На его

кровати. Даже не подозревая о том, от чего он отказался.

— А дядька не ушёл. Знаешь почему? Потому что ты ему нравишься, — хихикает Ванятка.

Глупость какая пришла малышу в голову. Но слова его словно иглы впиваются в мою кожу,

раздирая её в лоскуты. — Ма, а что, если ты женишься с кем-нибудь? Папы-то нет. А тебе,

наверное, плохо одной.

— Я не одна. У меня есть ты, — перебиваю я маленького, но слишком мудрого фантазёра. — И

нам с тобой никто не нужен.

— Потому что ты всё ещё любишь моего папу?

Я молчу. Отвечать неправду не хочу. И себя обманывать тоже.

Ночь заглядывает в окно полной пузатой луной. Слишком огромной, красивой, но лживой.

Даров снова меня обманул.

Сон не идёт. Я пялюсь в потолок. Прислушиваюсь к тихому сопению сына. Тяжёлая дрёма

склеивает мои веки, словно я не ртом ела пасту эту дурацкую, а глазами.

— Эй, Понка, — сквозь ватную ночь прорывается в мой мозг шёпот. — Вставай, а то случится

катастрофа.

Даров. Чёрт бы его подрал. Стоит возле кровати, словно призрак. Интересно, когда он явился?

И как я пропустила этот момент?

— Ты разбудишь ребёнка, — выдыхаю я. — Что тебе ещё от меня надо?

— Я в туалет хочу. Между прочим, ты моя сиделка. И я тебе плачу за это. А не пойдёшь со

мной, я буду орать и точно разбужу ушастого, — в голосе мерзавца звучит насмешливая угроза.

Я подчиняюсь. Поднимаюсь с самого краешка дивана, на котором мостилась, чтобы Ванятке было

удобно.

— Даров, почему ты не ушёл? — спрашиваю уже в прихожей. Прикрываю за собой дверь в

гостиную, чтобы не разбудить сына. — Ты же обещал. У Светланы бы тебе было комфортнее.

— Вообще-то я сам решу, где мне комфортнее, — морщится Даров, пытаясь взгромоздиться на

порог туалета. Не знаю, кто придумал такие приступки в квартирных санузлах. Но с гипсом на

ноге реально взлезть на этот постамент нереально. — И ты меня обманула.

— Неправда, — вздыхаю я, подставляя плечо своему мучителю. — Я сказала то, что ты хотел

услышать.

— А мне кажется, у тебя есть ещё секретики, Дашка — Чебурашка, — скалится Даров. Но глаза

его при этом похожи на бездонные чёрные дыры. Я чувствую, как моё тело колют миллиарды

невидимых игл. На что он намекает? О чём он вообще? Он же не мог про Ваньку догадаться. Это

же невозможно?

— Нет, Даров. Ты ошибаешься, — выдавливаю улыбку, стараясь звучать беззаботно. Ему нельзя

показывать страх. Даров — хищник. Он его чувствует. — Вся я на ладони. Это ты у нас парень

загадочный. А нам-то куда?

— Чего встала, помоги штаны снять? — хмыкает Игорь.

— Обрыбишься. Я тебе в туалет затащила, дальше сам, — лицо сейчас лопнет просто от крови,

прилившей. — И сделай одолжение — исчезни.

— А ты всё такая же.

— И какая же?

— Упрямая, глупая и бессердечная, — рявкает человек, который меня разрушил, высосал и

бросил. А бессердечная я при этом.

— Так научилась. Учителя были хорошие. Ты давай, делай дела свои. Я помогу тебе потом выйти