Книга Любовь со вкусом лета, страница 10 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Она быстро украдкой вывела строчку:

«Якубов сегодня признал поражение.

Почти. Удивительно приятно».

Закрыв блокнот, Соня положила его обратно под тетрадку и, возвращаясь к работе, поймала себя на том, что улыбается.

Следующие несколько дней лагерь жил в уже привычном ритме: звенели лопаты, скрипели совки, пахло глиной и травой. Утренние подъемы сменялись поздними отбоями, Анна Павловна радовала вкусными обедами, а вечерние «три аккорда» Вити и страшилки Даши собирали всех у костра. Постоянные просьбы Арины принимать участие в съемках роликов для ее соцсетей тоже уже не смущали: Соня неожиданно для себя с легкостью и даже с удовольствием вливалась в общие видео, позволяя себе быть просто частью этой суетливой, живой экспедиционной жизни.

В работу она тоже влилась быстро. На раскопках двигалась уверенно и без суеты, почти скользя между квадратами. В ее жестах была выверенность, будто она чувствовала ритм той маленькой истории, что скрывалась под слоем земли, и подстраивалась под него. Все найденные артефакты Соня нежно поглаживала и относила в «штаб», понимая, что любой фрагмент может стать ключом к большой находке. И ее результативность быстро стала заметна.

Коллекция находок у Сони пополнялась быстрее, чем у большинства ребят, хотя среди них были действительно опытные. Витя, например, был родом из Армении (хотя Соня ни в жизни бы об этом не догадалась) и часто бывал на раскопках там. А отец Ксюши был замдекана в одном известном университете, поэтому она с самого начала попадала на хорошие практики.

И все же находки именно Сони привлекали внимание Дани. Впрочем, не только его. Даже молчаливый Илья, которому казалось одинаково безразличным все происходящее вокруг и который почти никогда не ходил без наушников, иногда задерживал на ней внимательный, почти удивленный взгляд. Было ясно: Соня здесь не ради галочки – она действительно умела хорошо работать, и это быстро принесло ей уважение среди ребят и превратило в настоящего соперника для Дани.

В отношениях же между Соней и Даней спустя эти пару дней будто натянулась тонкая невидимая струна: стоило одному что-то сказать, как другой непременно дергал за эту струну и находил, что возразить. Они спорили обо всем: о правильной глубине раскопа, о датировке найденных фрагментов, даже о том, чья очередь идти за обедом первому. Иногда их пикировки напоминали почти научные дискуссии, иногда – легкие детские подколки.

К этому привыкли и остальные. В лагере даже появился новый способ развлечения: наблюдать, чья аргументация сегодня окажется убедительнее – Королевой или Якубова, – и делать ставки на что-нибудь сладкое.

Постепенно Соня узнавала о Дане больше. От девочек она услышала, что он вовсе не местный самородок, как ей показалось вначале. Якубов тоже учился в Москве, просто в другом университете, том самом, где училась и Ксюша, а каждое лето возвращался домой в Крым и работал здесь на раскопках.

Это задело Соню сильнее, чем она ожидала. Значит, он не случайный парень «с места» и не удачно пристроившийся помощник. Значит, он такой же, как и она: с хорошей базой, с амбициями, с осознанным выбором профессии.

Ей было куда удобнее считать Даню просто наглым и самоуверенным. Но теперь к этому образу добавлялось другое: сосредоточенность, внимательность к деталям, спокойная уверенность человека, который знает, что делает. И Соня с досадой поймала себя на том, что все чаще смотрит на него дольше, чем нужно, и вовсе не из профессионального интереса.