Книга Любовь со вкусом лета, страница 75 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Я стояла за ограждением, поглаживая шею Кайла, чувствуя, как под моей ладонью напрягаются мышцы. Он, как и я, понимал, что впереди важное состязание. Мы ждали нашей очереди, а пока наблюдали за участниками.

После нескольких участников выехала Лидия. Ее конь шагал спокойно, с грацией, будто впитывая музыку публики. Но теперь в ее движениях не было той натянутости, что раньше. Она ехала легко, естественно, не глядя на судей, словно забыла обо всех и просто наслаждалась каждым мгновением. Я нашла взглядом среди зрителей ее маму. По выражению лица той нельзя было сказать, что она довольна выступлением дочери, но тщетно пыталась держать лицо и натянуто улыбалась.

В каждом движении Лидии было столько жизни, что я поймала себя на мысли, что, возможно, впервые вижу ее настоящую. Без притворства. Без чужих ожиданий. От этого зрелища мои губы тронула легкая улыбка. Когда Лидия пересекла финиш, публика взорвалась аплодисментами, а я подхватила их. Проходя мимо меня, она встретилась со мной взглядом. Мимолетным. Но мы поняли друг друга без слов.

Следующим был Крис. Его серый жеребец преодолевал каждое препятствие так, словно был создан для скоростей. Быстрые, резкие рывки, выверенные до миллиметра прыжки, но все выглядело слишком отрепетированным, почти машинальным. Крис сжимал поводья с холодной сосредоточенностью, словно боролся не с препятствиями, а с самим собой. Судьи одобрительно кивали, но в воздухе чувствовалось напряжение. На предпоследнем препятствии Крис чуть замешкался, конь прыгнул позднее, чем нужно, и задняя нога задела планку. Стук дерева по арене прозвучал как удар в грудь. Судья поднял табличку – четыре штрафных очка.

Крис выругался сквозь зубы, но довел маршрут до конца, сохранив то же вызывающе уверенное выражение лица. Я смотрела на одного из главных фаворитов и представляла, какая буря шумит сейчас в его груди.

Мурильо вышел третьим. Его гнедой конь выглядел величественно. Каждое их движение напоминало симфонию силы и контроля. Он шел по маршруту уверенно, как будто знал каждый сантиметр земли под копытами. Прыжки были высокими и чистыми, что даже судьи перестали что-то записывать, просто наблюдая. Гнедой жеребец под всадником двигался так мощно и четко, что песок под копытами будто отзывался эхом. Он ехал идеально. Не было ни одной ошибки, ни единого рывка. Я видела, как итальянец слушает лошадь – телом, дыханием, каждым движением. Это было похоже на танец. На настоящий, живой танец, который рождается именно ради победы.

Когда Мурильо закончил, публика взорвалась аплодисментами.

Передо мной выступала Джойс. Я видела, как она выезжает на плац вся сияющая и сосредоточенная, и в ее движениях было столько радости, что это заражало всех вокруг. Я пожелала ей удачи и помахала, на что получила лучезарную улыбку в ответ. Ее лошадь была легка, как ветер, и каждый прыжок выглядел почти невесомым. Она ехала чуть быстрее, чем нужно, но это было ее. Ее энергия, ее радость. Каждый прыжок был немного дерзким, немного рискованным, но именно в этом была она. На одном из барьеров ее лошадь едва не задела планку, но выровнялась, и Джойс мягко посмеялась, будто сказала себе: «Я все контролирую». Когда она закончила, я хлопала громче всех.

Настала моя очередь. Я глубоко вдохнула. Сердце билось в бешеном ритме. Джойс кричала подбадривающие фразы, но это лишь сильнее заставляло нервничать.