Книга Мой Рим, страница 123 – Верона Виера

Обняв Ромку ногами, принимаю его полностью… и телом, и душой… двигаюсь ему навстречу. Он издает протяжный выдох и становится намного смелее.

— Ти вольо мольто бене, Рома! – не успеваю подумать, а губы сами кричат вслед наслаждению. Взрываюсь на миллиарды звезд! Впиваюсь пальцами ему в спину, чтобы совсем не раствориться. Рома прижимает меня, и я принимаю на себя девятый вал, тону в океане.

В момент пика мой Рим совсем не похож на чайку.

Мой Рим похож на льва!

Не знаю, почему Ленка говорила, что в первый раз помнить нечего? И совсем это не смертельно. Хотя в каком-то фильме о Средневековье оргазм называли маленькой смертью. Может, подруга просто не любила в тот момент? Но я-то да! Я помню все: каждый взгляд, поцелуй, дыхание, малейшее колебание воздуха.

Лежим с моим мужчиной в обнимку и молчим, и я смотрю на любимый мужской подбородок. Рома старательно сдерживает довольную улыбку. Пальцами касаюсь его груди, обвожу рельеф – он от этого вздрагивает и покрывается мурашками. Улыбаюсь в ответ на магию прикосновений и прижимаюсь щекой, слушаю непрерывный бит Ромкиного сердца.

И тут я вспоминаю один момент, вчера. Отстранившись, смотрю на своего мужчину взглядом детектива:

— Ром, ты что, знаешь итальянский?

Он открывает глаза.

— С чего ты решила?

— Ты мне вчера что-то говорил.

— Да, говорил. Что я тебя очень люблю.

Он смотрит внимательно в глаза и несмело улыбается.

Точно!

Ти вольо мольто бене…

Стоп!

— Повтори, – неуверенно улыбаюсь в ответ, а сама готова наброситься на него, расцеловать.

— Я. Тебя. Очень люблю, – Ромка скользит взглядом по моему лицу. – Но, вообще, ты права. Немного знаю. Несколько раз гонял туда с сестрой по работе.

Какое-то странное чувство застревает внутри, что Ромка это…

Нет!

Вряд ли Ромка – это Фабио. Но эти разговоры на ломаном русском…

Бред!

Даже спрашивать не буду.

— То есть тогда, в подъезде, ты понимал, что я говорю?

— Ты про ветчину и абракадабру из слов? – Он смеется и заражает меня воспоминаниями. – Это было очень смешно, Верон, но я дотерпел до квартиры.

— Знал бы ты, как я волновалась и боялась, что снова грохнусь на тебя, – хихикаю и щипаю Ромку, чтобы не расслаблялся. А после приподнимаюсь и внимательно смотрю ему в глаза. – Смотри, что я сейчас сделаю.

Я забираю у Ромки покрывало и, кутаясь, перелезаю через него, сползаю с дивана. Прикрывшись простыней, Рома следит за мной. Я беру из сумочки телефон, сажусь рядом и, не открывая сообщения, при нем удаляю приложение для знакомств.

— Все. Нет больше Фабио. Только ты!

Ромка довольно улыбается и, потянув за покрывало, заваливает меня на себя так, что наши лица оказываются на расстоянии нескольких миллиметров: взгляды встречаются, и носы едва касаются друг друга.

— Я очень рад, – Ромка шепчет и целует в губы.

Он забирает телефон, и через мгновение я лежу на спине, тону в его глубоком синем.

Снова.

* * *

Отключив телефоны, второй день свадьбы мы проводим только вдвоем, в Ромкиной квартире. Я теперь женщина, а рядом мой мужчина, и между нами настоящая, взрослая любовь.

Только под вечер, взяв с собой Ромку для храбрости, я заявляюсь домой за вещами. Родители спали, а Карина с остальной молодежью уехала на дачу, которую сняли молодожены.

Приложив на лоб влажное полотенце, мама стоит в проеме и следит за тем, как я собираю в спортивную сумку учебники и вещи.