Книга Мой Рим, страница 19 – Верона Виера

…или что там притупляет боль?

Нет сил больше ждать Ромку, иначе совсем расклеюсь от жалости к себе. Я ставлю кружку на столик, убираю телефон в сумку и надеваю поверх пиджака пальто. Чувствую слабость и почему-то мороз. Глинтвейн должен был согреть, а меня снова трясет от холода. Посижу так немного и пойду домой, сама. Не буду Ромку ждать. Залезаю с ногами на диван, прижимаю их к груди и кутаюсь в пальто. Конечности будто во льду. Накрываюсь с головой и, оставив снаружи только нос, прикрываю глаза, пытаясь согреться.

Всего пять минут, и я пойду.

* * *

Кто-то щелкает меня по носу. С трудом разлепляю веки. Ромка сидит на корточках и машет перед лицом ладонью.

— Э! Ты чего? Яйца высиживаешь?

Он усмехается, но мне не смешно.

— Почему так холодно? Ты проветриваешь? – Щурясь, смотрю на открытую дверь, на сумку, на диван, столик. Губы сушит и во рту Саха́ра. – Дай попить! – прошу его, мечтая о воде.

Ромка хмурится, всматривается в мое лицо. Он протягивает руку к столику за кружкой, а затем подносит ту ко мне, и я, высунув кисть из-под пальто, беру остывший глинтвейн.

— Ну-ка, дай посмотрю, – Ромка привстает и, как моя мама, касается губами лба. – Все ясно. Ты горишь.

— А который час? – спрашиваю так, будто это важнее моей возможной температуры.

Вынув телефон из заднего кармана, Ромка активирует экран:

— Начало первого.

— А-а-а. Это не простуда, – тяжело вздыхаю. – Я просто превратилась в тыкву…

— Похоже, еще и бредишь, – он улыбается и снова трогает лоб, но ладонью.

— Мне надо домой, Ром. Мама, наверное, сильно волнуется.

— Да, она звонила, когда зашел, но ты дрыхла, – он чешет кончик носа, – и я ответил, прости. Сказал, что ты у меня.

— Ты совсем?! – в ужасе распахиваю пальто и опускаю ноги на пол. – Она и так думает, что я гулящая! Еще и тебя в ее списке моих ухажеров не хватает! Зачем?

Смотрю испуганно в его синие, океанские глаза и снова начинаю презирать.

— Успокойся! Я же пошутил… – он смотрит так, будто оценивает меня по проститутошной шкале, какая я: элитная или не очень. – Я просто сказал, что все с тобой в порядке, чтоб не волновалась. Обещал привезти через полчаса. И, похоже, мне снова за тебя влетит от тети Светы, потому что ты явно не в порядке.

— Но ты же не виноват, что я катастрофа, – успокоившись, вяло шевелю губами. – Я Ленку прикрою и тебя тоже, раз меня некому… всё равно мне сегодня светит большая звездюлина.

Пытаюсь улыбаться и снова кутаюсь в пальто, смотрю сонными глазами. Раздражает не только яркий свет, но и его красивая улыбка.

— Я возьму пуховик, прогрею тачку и поедем, хорошо? – Ромка поправляет мне пальто и, постоянно оглядываясь, выходит из своего кабинета.

Допиваю остатки напитка и терпеливо жду соседа. Пешком я точно не дойду. Из коридора до сих пор доносятся музыка, голоса. Бар работает до двух.

Ромка появляется в дверях с объемным желтым пуховиком в руках. Похоже, желтый – его любимый цвет.

— Снимай пальто и надень пуховик, будет теплее.

Ромка подходит и помогает сменить шкурку. На моем лице блаженная улыбка, но слабость присутствует. И правда теплее.

— Ты похожа на Пикачу, – он смеется и снова легонько щелкает меня по носу.

— Пика-пика! – изображаю вялого покемона и с трудом улыбаюсь.

Ромка поправляет на мне тапочки, сворачивает пальто и, подняв ботильоны, помогает встать с дивана.