Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 41 – Евсения Медведева

— Будешь Поленом тогда, - дернул плечом и снова сел в кресло, присосавшись к горлышку бутылки. Пара обжигающих глотков, сигарета, и шестеренки заработали. Лютаев, а вот ты вообще бесстрашный? - придурок захрипел, дернул головой, потому как шерстяная маска была на размер меньше, отчего постоянно сбивалась с носа. - Ни с кем не делишься, бабло рубишь, как коза капусту, хороших людей раком нагибаешь.

Так тебе денег, что ли, надо?

Да нет... Считай это наказанием. Твоя курица блондинистая ещё рассчитывает, что муженёк спасет её, но мы-то понимаем, что это было ваше последнее свидание. Да, Лютаев?- Да сколько угодно... - закрыл глаза, сделал резкую затяжку и выплюнул несколько тугих колец сизого дыма. - Забирай. Эту девку мне отец подложил. Говорит, гены у неё хорошие, а значит, внуки умные будут. А мне вот Гены с детства не нравились... Тупые отморозки, все до единого. Ты случаем не Гена? Нет, - растерянно усмехнулся отморозок.

Ну и ладненько тогда. Если это всё, то отбой, Полено, некогда мне... Стриптиз не досмотрел. Глухой стон перекрыл тяжелый выдох бугая.

Юлька…

Экран вновь вспыхнул именем Анастасии Малининой. Но брать трубку я не торопился. Если она узнает об исчезновении дочери, что сделает?

Расплачется, закатит истерику, свернёт кровь врачам, ну а после непременно позвонит моему отцу.

Какого черта он к ним прицепился?

Толкнул дверь дальнего кабинета, включил свет и прошел к столу, раскладывая документы пышным веером. Должна быть причина! Почему из сотен симпатичных мордах он выбрал именно Малинину? Да, семья влипла по самые гланды. Да, по сути, они расплачиваются за косяки Андрея Малинина. Вот только мой отец не похож на мецената и благотворителя всея Руси. И как бы я ни пытался, ни единой причины этого поступка найти я не смог. Пока...- Чёрт! - взмахнул рукой, и тёмная бутылка отлетела к стене, рассыпаясь фонтаном брызг и россыпью мелких стекляшек.

Опёрся об угол стола, ощущая, как в плоть медленно впивается осколок. Боль резкая, отрезвляющая. Перевернул ладонь, сжал, останавливая кровь. Мускулы стали каменными. Пульс зашкаливал, в ушах вакуум. И всё, чего сейчас хотелось - рвануть в ринг и выплеснуть это несвойственное мне напряжение. Но не дошёл... Взгляд упал на боксёрскую грушу. Сорвал рубашку и сходу стал лупить по потрескавшейся твёрдой коже.

Твою мать! Ну почему она-то?

Я презираю слабость... Никому её не прощаю, а себе особенно. Но вспоминаю грязный мешок на белых, почти платиновых волосах, который навевал полный ужас. Но бесил даже не факт, что эти полупокеры выбрались из криокамеры прошлого столетия, меня напрягало, что не было ни единого требования. А значит, не в бабках дело. Пугают, прощупывают... Схватил со спинки полотенце, стер с лица пот и вернулся к столу. Открыл лэптоп и запустил камеры наблюдения. Не просто так они не перезванивают. Нужны были бы деньги - отпоавили бы натюрморт из ножа и изящного женского пальчика. Или ухо... Но нет! Молчат...

Быть может, потому что наблюдают? И раз я не бросился на выручку сломя голову, то сейчас эти твари быстро перегруппируются. Осталось понять, что им нужно. От размышлений меня вновь оторвал входящий звонок, и я даже выдохнул с облегчением, когда увидел имя Юлиной матери.

Алло, - закурил и сел в кресло, медленно перебирая документы. Никита, добрый вечер! Это Настасья Малина... Мама Юли. Лютаевой Юлии, - это уточнение показалось каким-то нелепым, даже смешным. Женщина выдержала паузу, громко выдохнула, пытаясь успокоиться. Здравствуйте. Чем обязан?