Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 108 – Арина Арская

И, не спуская внимательного взгляда с Михаила, замечаю, как он скидывает в мою сторону руку и грозит пальцем:

— С этими твоими пельменями! Блинчиками! Со всеми этими возмутительными провокациями!

Он резко замолкает и раздувает ноздри, в упор глядя на меня.

Да, когда Михаил волнуется, он совершенно не владеет словом. Я выжидаю несколько секунд, жду, что Миша мне объяснит суть своих претензий, но он продолжает раздувать ноздри, сердито поджав губыю. Смотрит и смотрит на меня, не моргая.

— А можно поинтересоваться, — говорю я всё так же тихо без взволнованных скачков. — На что именно я тебя провоцировала пельменями? И блинчиками?

Я немного прищуриваюсь.

— Ты прекрасно знаешь, на что ты меня провоцировала, хитрая ты Вера, — цедит он сквозь зубы.

— Нет, не понимаю, — я приподнимаю бровь выше.

— Хорошо, раз ты не понимаешь, — Миша вновь скрещивает руки на своей могучей груди и с вызовом хмыкает, — Я не побоюсь сказать это вслух.

— Я жду, — говорю я.

— Ты провоцировала меня, — говорит он медленно и чётко, по слогам, — чтобы я, дурак такой, влюбился в тебя.

После он мрачно замолкает и тоже прищуривается на меня.

Солнечный свет из огромного окна за его спиной пробивается сквозь жалюзи, рисуя на полированном столе тонкие полосы. Пылинки танцуют в этих лучах, как маленькие золотые искорки.

— Миш, я даже не знаю, что сподвигло тебя на такие мысли, — вздыхаю я и не отвожу взгляда от сердитого лица моего босса. — Ну, допустим...

И вот сейчас я вкладываю в свой голос нотки вызова:

— И, выходит... это... выходит, сработало? Раз ты сейчас так бесишься.

— Да, — коротко и угрюмо отвечает он.

Я неожиданно теряюсь от его честности. Я всё же ждала, что он ответит мне язвительной колкостью или переведёт всё в жестокую шутку, или в очередное оскорбление, а он взял и признался в том, что влюбился.

Влюбился в меня?

Я медленно и ошарашенно моргаю, а после мою шею и щёки начинает заливать краска смущения. Сердце колотится так громко, что мне кажется, его удары слышит и сам Миша. Пульс отдаёт в висках, в кончиках пальцев на руках и ногах.

— Я хочу это остановить, — говорит он, и теперь в его голосе звучит тихий испуг. — Вера, мы должны это остановить. Мы же взрослые люди и должны понимать, что нам не стоит... влюбляться друг в друга.

— Почему? — сдавленно отвечаю я.

И меня накрывает фантомное ощущение его объятий, которые согревали меня сегодня утром перед пробуждением. Неожиданно я осознаю: я хочу просыпаться так каждый день.

Хочу, чтобы меня обнимали крепкие мужские руки. Хочу, чтобы они меня не отпускали, когда я буду предпринимать попытки покинуть кровать.

Чёрт. Похоже, я тоже влюбилась.

— Потому что я не смогу, — глухо отвечает Михаил, не спуская с меня взгляда. — Не смогу, Вера.

Он проводит ладонью по лицу, трёт переносицу. Жест усталого, но честного человека.

— И ты должна меня понять и должна согласиться, что мы должны прийти к холодному нейтралитету. Я твой босс, ты моя подчинённая. Возможно, в будущем у наших детей что-то сложится, но принципиально это ничего не должно изменить.

— Это забавно, — тихо подаю я голос. — Между нами ещё ничего не началось, а ты меня уже кидаешь.

Из меня вырывается короткий обиженный смешок.

И мне правда обидно. Между мной и Мишей были только пельмени, блинчики и совместный сон на одной кровати. И только.