Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 121 – Арина Арская

Ладонь у неё тёплая, чуть влажная.

— Миша, ты в порядке? Только не говори, что тебя инфаркт схватил из-за повышенных физических нагрузок. — Она криво усмехается. — Не такая уж я и тяжёлая.

Я улыбаюсь.

Перехватываю её руку за запястье. Кости тонкие, кожа нежная, пульс бьётся часто-часто. Прижимаюсь щекой к её тёплой ладони.

Закрываю глаза.

Принимаю тот факт, что мне страшно.

Страшно потерять её. Страшно вновь почувствовать ту боль, что разрывала грудь, когда Аллу опускали в могилу. Страшно перед неизвестностью, которая ждёт нас двоих.

Страшно но вместе с этим во мне разливается невероятное, пьянящее волнение. Я хочу, чтобы это неизвестное наступило. Хочу идти в него вместе с Верой.

— Миш, — шепчет Вера. — Ты меня пугаешь.

Открываю глаза. Всматриваюсь в её растерянное лицо. В эти серо-зелёные глаза, в которых сейчас плещется тревога за меня.

— Я буду бояться, Вера.

Говорю тихо, но твёрдо.

— Буду бояться потерять тебя. Буду на каждый твой чих или кашель дёргаться. Буду тебя много контролировать. Буду требовать, чтобы ты к врачам ходила по строгому расписанию.

Она молчит и слушает.

— Буду по ночам просыпаться и вслушиваться в твоё дыхание. Иногда буду будить тебя, чтобы проверить, что ты всё ещё со мной. Буду напрягаться, если ты как-то не так вдохнёшь или ойкнешь.

В уголках её глаз проступают слёзы. Блестят и собираются в крупные капли.

— Я буду жутко параноить, — продолжаю я.

Эта тревога останется во мне на всю жизнь. После смерти Аллы от неё не избавиться.

Грудь начинает распирать. Знакомое, липкое, холодное чувство поднимается откуда-то изнутри, но я не позволяю ему затопить меня.

Я не хочу отказываться от Веры и моего сердца из-за этого страха. Не хочу отказываться от ее поцелуев. От ее объятий. От наших завтраков. От наших скандалов. От наших вечеров.

Она сглатывает. По щеке скатывается первая слеза.

— Так... — голос у неё дрожит, срывается. — Так ты... принимаешь передо мной капитуляцию?

Я смотрю на неё.

В холле тихо. Солнце светит. Пахнет кофе и её миндальным шампунем.

— Принимаю, — говорю я и целую её.

Прямо здесь, при всех. Вкладываю в этот поцелуй весь свой страх, всю свою нежность, всю свою глупую и позднюю любовь.

— Божечки-кошечки-окрошечки! — слышу как визжит знакомый девичьий голос. — Я всё это засняла! Засняла! На свадьбу будет видео! Это просто пушка!

Это наша главная сплетница Алиса. Вера начинает смеяться в мой рот, отстраняется и прячет красное лицо в мою грудь:

— Честное слово, я ее прибью.

— Вот не зря я сегодня опоздала, — говорит Алиса.

Нахожу её взглядом. Стоит в нескольких метрах и держит перед собой смартфон и улыбается:

— Здравствуйте, Михаил Валентинович.

— Алиса, беги писать объяснительную, почему опаздала, — говорю я и прижимаю Веру к себе крепче.

— Это было божье провидение, судьба, — Алиса касается экрана и прячет телефон в карман короткого пиджачка. — Я так и напишу.

Разворачивается и довольная цокает каблучками прочь.

— Вер, — вздыхаю я, — но всё-таки… что мои родители должны были рассказать?

Я лежу на холодной кушетке и смотрю в белый потолок. терпеливо жду.

На экране аппарата УЗИ прыгает серо-белое мельтешение, в котором я, если честно, ни черта не понимаю.

Узистка — полная женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и в очках с тонкой золотистой оправой. Она водит датчиком по моему животу, размазанному холодным, противным гелем. Датчик скользит легко.