Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 15 – Арина Арская

Замечаю, как по лицам коллег пробегает волна эмоций. Сначала недоумение. Потом растерянность. Потом… Аркаша смотрит на меня так, будто Ольга только что объявила о введении обязательных утренних танцев. В его глазах читается явное, жирное недовольство.

Ну да, конечно. Он-то, наверное, думал, что больше подходит на роль главы. Мужик же.

Жизнь, Аркаша, несправедлива. Добро пожаловать в мой мир, а миром правят самодуры, как наш босс.

— Вот, честное слово, — снова вздыхает Иван, уже не отрываясь от монитора, где открыта какая-то таблица. — Лучше бы зарплату повысили. Начальники меняются, — он щёлкает мышкой, — а суть остается прежней.

Меня будто толкают между лопаток. Голос звучит сам по себе, чуть резче, чем я планировала:

— Чтобы добиться повышения зарплаты, Иван, для начала стоит доказать Михаилу Валентиновичу, что вы его стоите.

В кабинете снова тишина. Все смотрят на меня. Аркаша презрительно хмыкает.

— Ну, вы-то уже всё доказали, — раздается тонкий, чуть насмешливый голосок.

Это Аня Короткина, младший логист, хрупкая блондинка с большими наивными глазами, которая сейчас смотрит на меня с хитрющей улыбочкой. Она закусывает губу, чтоб не рассмеяться, и открывает свой розовый ежедневник.

Внутри всё закипает. О, этот намёк. Этот прозрачный, гаденький намёк на то, как я «заслужила» своё повышение. Прямо вот сейчас бы вскочить, заорать, ткнуть её носом в мои отчёты, в мои бессонные ночи…

Но я — начальник. Начальник не орет. Начальник действует.

— У меня на наш отдел очень большие планы, — говорю я ровно, скрывая дрожь в голосе под маской холодной решимости. — И да, — добавляю, обводя взглядом оживившихся коллег, — я тоже была бы не против повышения зарплаты. И у меня есть план, как нам этого добиться.

Глаза загораются. Даже у Аркаши появляется искорка интереса. Даже Иван отрывает взгляд от экрана.

— Но для этого, — продолжаю я, делая паузу, — нам всем придется очень, очень хорошо поработать.

— Вот этот настрой мне нравится! — одобрительно хмыкает Ольга, делая последний глоток кофе и сминая стаканчик. Она бросает его в урну у двери с баскетбольной точностью. — Ну что, Вера? Давай устроим тебе переезд. С твоего старого рабочего места — в твой новый, прекрасный кабинет руководителя.

— Да я сама… — начинаю я, но Ольга уже марширует к моему столу у окна.

— Ты лучше пустую коробку найди.

Я иду за ней, чувствуя себя немного нелепо. Мой стол… Он такой родной…

Ольга уже хватает со стола какую-то рамку. Овальную, серебристую. Я её не узнаю. У меня на столе стоит прямоугольная, деревянная рамка с фотографией сына…

Сердце вдруг делает нелепый кульбит. Нет. Не может быть.

Ольга замирает с рамкой в руках. Она смотрит на фотографию, потом медленно, очень медленно переводит на меня взгляд.

Её бровь ползёт вверх. На её лице расцветает удивление, а потом — понимающая, озорная ухмылка.

Предчувствие, острое и нехорошее, сжимает горло.

Я торопливо подхожу, заглядываю…

Это та самая, проклятая фотография с корпоратива. Та, что сделала Алиса. Та, что она отредактировала.

Мы с Михаилом Валентиновичем. Он — мрачный, хмурый, с тяжелой рукой на моем плече. Я — смотрящая на него снизу вверх, с выражением загнанной мыши. И вокруг нас — розовая рамочка в форме сердца. И летающие сердечки. И блёстки. Много блёсток.