Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 47 – Арина Арская

Она приподнимает подбородок.

— А тут вы… без футболки, вспотевший, сильным запахом пота, — она улыбается уголками губ, и эти морщинки-лучики вокруг глаз становятся чуть отчетливее. — Моё тело отреагировало. Это женская физиология, Михаил Валентинович, а в сорок пять лет она вот такие сюрпризы подкидывает.

Я снова обезоружен и обескуражен.

Эта бесстыдница честно и откровенно признала, что мой вид после беговой дорожки её впечатлил.

А ведь я, как настоящий альфа-самец, привык к обратному: к смущённым взглядам, к стыдливому румянцу и к опущенным дрожащим ресницам.

А Вера… Вера — настоящая стервозина, которая признаёт свои животные реакции.

Таким бессовестным манёвром она снова вырывает у меня мою агрессивную мужскую власть над её женской сущностью.

— Это лишь женская физиология и гормоны, — Вера тоже делает маленький шаг ко мне. Поднимает лицо выше. Сдержанно улыбается. — Но мозгами я понимаю, Михаил Валентинович, что вы всего лишь мой начальник. Вы не тот мужчина, которому я могу питать какие-то глубокие симпатии и чувства. Вы просто застигли меня врасплох.

Она улыбается чуть шире. Я чувствую её её выдох на своём подбородке.

— Какая же ты в себе самоуверенная, Верочка, — говорю я тихо, Возвращаю себе контроль в этой странной, но чертовски увлекательной игре с кусачей Верочкой. — Уверяешь, что я не застану тебя врасплох? Что не смогу удивить?

Я наклоняюсь к ней. Наши лица теперь на расстоянии ладони. Вижу каждую ресницу, каждую едва заметную пору на её коже, лёгкие веснушки у переносицы и крошечный белый шрамик над левой бровью. Интересно, откуда он?

Я бы хотел это узнать.

— Даже если сделаю… так? — шепчу я, возвращая ей её же слова, что она бросила мне в лицо в моём кабинете перед тем, как «впечатлить» меня милым бантиком.

Теперь моя очередь опять ее впечатлять.

Долю секунду растерянно молчит, а затем уточняет с лёгкой, едва уловимой тенью настоящего испуга:

— Как?

Михаил

— Вот так, — ухмыляюсь я, а затем под её тихо испуганное ойканье резко хватаю её за талию.

Я чувствую под пальцами тепло её тела сквозь тонкую ткань блузки. Чувствую её мягкую, податливую плоть, но под этим аппетитным жирочком тут же угадываю напряжение мышц живота.

Позднякова не рохля. Есть сила в мышцах, есть тонус.

— Михаил Валентинович, я буду кричать! — угрожает она, но в её голосе уже нет прежней уверенности. Слышу испуг… — А потом заявление напишу в полицию! Так и знайте!

Игнорирую её растерянные угрозы. Они — смешные и забавные. Разворачиваю её резко, лицом к столу. Левой рукой, грубо и без церемоний, давлю на спину между лопаток, прижимая к столешнице.

Бумаги шуршат под её грудью. От неё пахнет миндалем, и этот запах въедается в легкие. Теперь этот запах будет у меня чётко ассоциироваться Поздняковой.

— Попалась, которая кусалась, — с тихой угрозой говорю я.

— Михаил Валентинович, пустите! Вы что, творите?! — её голос становится тише, сдавленнее, прерывистым. — Михаил Валентинович, я уже удивилась! Очень удивилась, поэтому вы можете меня отпустить!

Она пытается оттолкнуться от стола. Спина под блузкой выгнута. Юбка-карандаш натянулась на бёдрах, обрисовывая округлые, полные формы. Чёрт возьми, а ведь правда… Позднякова еще ничего так.

— Ты рано удивляешься, Позднякова, — хмыкаю я, и адреналин бьёт в грудь сладкой, пьяной волной.