Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 50 – Арина Арская

— То есть я правильно поняла, — Она указывает сначала на меня указательным пальцем с безупречным френчем. — Ты кусаешь Мишу. — Палец перемещается на Михаила Валентиновича. — А ты учишь Веру, что кусать босса — плохо?

Она произносит это так буднично, как будто спрашивает о графике отгрузок.

— Примерно так, да, — хмыкает Михаил Валентинович. Он деловито шагает к двери.

Ольга отходит в сторону, пропускает его, но не сдаётся.

— То есть… — она делает паузу, ловит мой взгляд, и в её глазах я читаю неподдельное любопытство. — Все эти разговоры о двойне… правда?

Михаил Валентинович щёлкает защёлкой несколько раз, отпирая дверь, оборачивается на Олю через плечо. На его губах расцветает хищная, самоуверенная ухмылка.

Вот же чертила самодовольный!

— Это ещё неизвестно, чья двойня, — говорит он медленно, растягивая слова. — Может быть, это Юрочка постарался?

— А мы с вами вообще расстались, если вы забыли, — шумно выдыхаю я.

— Вон смотри какая зубатка твоя Веруся, — Михаил Валентинович закатывает рукав на правой руке и обнажает предплечье, на котором краснеют следы от моих зубов. — Может, на бешенство провериться? — кидает на меня пренебрежительный взгляд. — Так и сделаю.

После этого он так же неспешно и вальяжно выходит из кабинета.

Тишина. Будь проклят корпоратив, на который я решила все же прийти по строгому настоянии Ольги.

Оля медленно-медленно разворачивается ко мне. Так. Надо среагировать на её любопытство с отстранённой вежливостью и сдержанностью.

— А что ещё за Юрочка? — спрашивает она, переходя на тон ниже. Делает ко мне шаг. — Верусь… Ты что, с двумя закрутила и теперь не знаешь, от кого?..

— Я теперь жалею, что уволилась, — задумчиво тянет Оля и поправляет на шее тонкий шёлковый шарфик цвета морской волны, — хитро косится на меня. — У вас тут такие страсти горят, Верусь, что хоть возвращайся…

Мы стоим на парковке у офиса, под ярким иневыносимо жарким солнцем раннего августа.

Воздух дрожит от марева, поднимающегося от раскалённого асфальта, пахнет бензином, горячим асфальтом и сухой землей.

Я прижимаю к лицу картонную папку. Хочу защитить лицо от прямых солнечных лучей и лишних веснушек на носу.

— Оль, тебе не надо было возвращаться к внуку? — спрашиваю я, прищурившись и всматриваясь в поток машин на подъездной дороге.

Жду синий хэчбэк Юры, но его не видно. Рано я вышла на обед. Поторопилась, а Оля увязалась за мной. Сказала, что хочет посмотреть на моего бывшего мужа и оценить его по достоинству, а потом сравнить с Мишей.

— Да он сегодня с мамкой, — Оля отмахивается, перекидывая свою дорогую кожаную сумку на другое плечо, и пихает меня локтем в бок. — Мне скучно, а у вас тут так весело, честное слово. Я не ожидала увидеть… Воспитательный процесс.

Я хочу громко, пронзительно завизжать. Хочу швырнуть эту дурацкую папку на растрескавшийся асфальт, затопать по ней своими строгими лодочками, размазать в пыль все эти цифры и графики. А потом поднять лицо к безжалостно голубому небу и прокричать всё, что думаю о Михаиле Валентиновиче, о сплетнях, о своей сорокапятилетней нелепой жизни.

А потом я спрошу у небес, почему люди так хотят верить во всякий бред с двойнями и в любовные треугольники между мной, Мишей и бывшим мужем?

И почему меня никто не слушает?!