Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 53 – Арина Арская

Чёрный джип Михаила Валентиновича медленно, словно левиафан, выползает с места и движется мимо нас. Михаил Валентинович бросает на меня презрительный взгляд через приоткрытое боковое стекло.

Двигатель заводится с громким гулом. Юра сдаёт назад, потом разворачивается, чтобы выехать на главную дорогу парковки. Едет вслед за внедорожником моего босса и ничего не подозревает.

Вдруг машина останавливается аккурат у выезда, нагло и бессвоестно перекрывая его.

Юра притормаживает. На его лбу собираются мелкие капельки пота.

— Ну… — тихо говорит он и делает один несмелый, вежливый гудок.

Би-бип.

— Какого чёрта? — уже громче шипит Юра. Его брови сдвигаются. Он снова давит на клаксон — на этот раз дольше, настойчивее.

Ответа ноль. Абсолютное, презрительное игнорирование.

Затем дверь джипа распахивается. Михаил Валентинович энергично выскакивает из машины. В руке — телефон.

Он подносит его к уху, не глядя на нас, и начинает неспешно прогуливаться перед капотом своего автомобиля, задумчиво глядя куда-то в сторону нашего офисного здания. Смеётся в трубку.

Явно нарывается на конфликт

— Вот что за урод, — говорит Юра, и в его голосе наконец-то пробивается настоящая, мужская досада.

Он крепче сжимает баранку. Челюсть его напрягается.

Я прекрасно понимаю, что сейчас творит Михаил Валентинович. Он провоцирует моего «Юрочку». Ставит его в положение слабака, который не может даже выехать с парковки.

Он сейчас явно доминирует над моим бывшим мужем.

И вот вопрос. Отрастил ли бубенчики мой бывший муж? Способен ли он хотя бы сейчас, в этой абсурдной ситуации, показать свою мужскую суть? Осмелится ли он бросить вызов моему грозному боссу на его огромном внедорожнике?

Ведь если он сейчас выйдет и выскажет своё недовольство… то тогда мои слёзы о нашем расставании, моё отчаяние первых лет были не зря.

Даже если он сейчас получит в морду от Михаила Валентиновича (что весьма вероятно), всё равно все мои страдания будут оправданы. Тогда весь мой вой о том, что я потеряла мужчину всей моей жизни, имел резон.

А иначе я была идиоткой, которая наматывала сопли на кулак из-за слюнтяя.

— Юр, — тихо, но чётко говорю я, касаясь его плеча. — Иди разберись.

Поджимаю губы, смотрю на него с… с надеждой. С женской, глупой надеждой.

Юра переводит взгляд с Михаила Валентиновича на меня. В его глазах мелькает борьба: привычная осторожность и зарождающаяся ярость униженного самца.

— Как же меня такие уроды бесят, — почти рыча, заявляет он.

— Юр… — шепчу я, и в этом одном слоге — весь мой женский призыв.

Сделай что-нибудь. Будь мужиком. Докажи ему. Докажи мне. Получи, в конце концов, в морду, но ты хотя бы попытаешься быть смелым и диким.

Не позорь меня.

Конечно, я тебе уже давно бывшая жена, но ты всё равно не должен быть лохом и терпилой. Он должен отказаться от роли, которую ему сейчас уготовил Михаил Валентинович.

— Юра, — повторяю в последний раз. — Нам надо ехать.

Солнце бьёт в лобовое стекло, слепит, на приборной панели пляшут зайчики.

Михаил Валентинович стоит рядом со своим чёрным монстром, будто выезд из парковки в его полном владении.

Юра сидит рядом, молча. Медлит. Он бросает быстрый, суетливый взгляд в зеркало заднего вида. Надеется, что сзади кто-то подъедет, возмутится вместо него, выйдет и возьмёт на себя роль альфа-самца