Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 87 – Арина Арская

— Ну ты сама дверь не заперла, — выдыхаю я в её волосы. Губы касаются мягких прядей. — Значит, ждала... хулиганка...

— Так у меня дверь в спальню... не запирается... — вздыхает Вера.

И затихает в моих объятиях.

Я чувствую, как её тело расслабляется. Как она прижимается ко мне чуть плотнее. Как её дыхание выравнивается и становится вновь глубоким и ровным.

Наверное, завтра утром я совсем не вспомню, как оказался в одной постели с Верой.

Но, боже.

Как же мне сейчас хорошо.

Как приятно её обнимать. Чувствовать под пальцами мягкую ткань её ночной рубашки, а под ней мягкое теплое тело. Как приятно вдыхать её запах.

У меня сейчас совсем нет никаких страхов. Нет тоскливых, грызущих мыслей в голове. Нет этой вечной, липкой тревоги, которая преследует меня уже целый год.

Я просто хочу сейчас спать.

И я разрешаю себе беззаботно нырнуть в сладкие грёзы.

Чувствую, как мои губы сами собой расплываются в улыбке. Я трусь щекой о её волосы, вдыхаю этот божественный аромат и проваливаюсь в темноту.

Завтра утром я обязательно спрячусь за маской самодовольства и презрения. Завтра я снова буду тем холодным, высокомерным Градовым, которого все боятся и ненавидят.

Но сейчас...

Сейчас я просто сплю.

Но ночь пролетает быстро.

Мои размытые, солнечные грёзы обрываются резко.

Незнакомый мужской голос влетает в мою черепную коробку из серого рассвета:

— Мам?

Я слышу, как поскрипывает дверь. Как где-то в тишине утра, раздаются шаги.

— Мам? Это я... мам...

Вера в моих руках вяло вздрагивает. Я чувствую, как её тело напрягается под моими ладонями. Она начинает ворочаться, пытается вырваться из моих объятий.

Я сопротивляюсь. Не отпускаю. Прижимаю к себе крепче. Не пущу.

— Какого черта, мам? — растерянный мужской голос звучит совсем рядом. — Это ещё кто?

Я открываю глаза.

— Мам?

Я слышу сына, узнаю его голос, но мозг отказывается обрабатывать информацию.

Это не может быть реальностью.

Это сон. Мы сидим в кафе, он ест какой-то чудовищно огромный бургер и рассказывал про море...

— Мам? Это я... мам...

Нет. Это не сон. Это наяву.

Я напрягаюсь под тяжелой рукой Михаила.

— Мам? — снова зовёт Максим, и в его голосе появляются первые нотки растерянности. А затем, уже совсем рядом: — Какого черта, мам? Это ещё кто?

В панике я дёргаюсь, пытаясь выскользнуть из медвежьих объятий Михаила. Но он, скотина, только крепче прижимает меня к себе, утыкаясь носом мне в затылок.

— М-м-м, — довольно и сонно мычит он мне прямо в волосы, отчего по моей спине пробегает новая волна дрожи. — Не рыпайся, Позднякова… Спи… Баюшки-баю…

— Миша, пусти…

— Не-а, — бормочет он, и я кожей головы ощущаю движение его губ. — Спи.

Я пихаю его локтем под рёбра. Он вздрагивает, недовольно кряхтит, и хватка его на мгновение слабеет.

Этого мгновения мне хватает. Я рывком скидываю его руку со своей талии и резко сажусь

Воздух в комнате кажется мне ледяным после жарких объятий Миши. Я испуганно прижимаю к груди одеяло.

Михаил рядом с недовольным, звериным ворчанием переворачивается на спину. Одеяло сползает, и взору моего сына открывается картина маслом: голый, волосатый, мощный торс моего начальника.

Седая поросль на груди, рельефные мышцы, которые даже в расслабленном состоянии выглядят внушительно и угрожающе.