Книга Слова в "Уголке", страница 8 – Лина Лионова

Артем пришел чуть раньше обычного. Он встряхнул мокрый плащ, стряхнул капли с волос, как пес после купания, и тут же заметил, что Лина снова «выстраивает порядок из мелочей».

— Так, — сказал он, подходя к стойке и глядя на идеально выстроенные ложечки с преувеличенным уважением. — Это уже не просто подготовка к смене. Это какой-то ритуал. Ты либо готовишься к экзамену по симметрии, либо опять думаешь про того парня с чаем.

Лина вздрогнула, будто ее поймали за чем-то тайным, и тут же попыталась сделать вид, что все в порядке.

— Ничего я не думаю. Просто люблю, когда все на своих местах.

Артем хмыкнул, но не стал давить. Вместо этого он просто встал рядом, взял тряпку и начал протирать кофемашину — не потому, что та нуждалась в этом, а чтобы быть рядом.

— Знаешь, иногда вещи на своих местах не спасают, если внутри все перевернуто. Если хочешь, можем опять про динозавров в пенке. Или можем вообще ни про что. Или можем про него.

Лина закусила губу. Ей хотелось молчать, хотелось спрятать эту маленькую тайну обратно в карман, где она лежала бы тихо и никому не мешала. Но слова будто сами просились наружу, тяжелые и легкие одновременно.

— Я, — она немного замялась, — вчера оставила ему записку. В книге. Глупо, да?

Артем не стал смеяться. Не стал говорить «это так мило» слишком слащаво. Он просто кивнул, будто это было самое обычное признание — вроде «я забыла купить молоко».

— Не глупо, — спокойно сказал он. — Глупо было бы ничего не делать и потом жалеть. А ты сделала шаг. Это уже круто. Даже если он не ответит. Даже если вообще ничего не случится. Ты не спряталась.

Лина посмотрела на него и вдруг почувствовала, как из груди выходит воздух, который она, кажется, держала с самого утра.

— А если он подумает, что я навязчивая? Если решит, что это странно?

— Тогда это его проблема, а не твоя, — просто ответил Артем. — Ты не требовала от него ничего. Ты просто сказала: «Я тут». Это не навязчивость. Это смелость.

Он чуть наклонился вперед, чтобы поймать ее взгляд.

— Слушай, я тебе вот что скажу. Если он не заметит, не прочитает или не поймет — значит, он просто не тот человек, который сейчас может это услышать. А если заметит… ну, тогда будет другой разговор. Но ты не можешь знать, пока не попробуешь.

И он мягко приобнял ее за плечи — на секунду, без лишнего пафоса, просто как друг, который говорит: «Ты в этом не одна». Лина на мгновение прислонилась к нему, чувствуя его надежное тепло, и выдохнула.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Всегда пожалуйста. И, кстати, если вдруг станет совсем тревожно — я тут. Могу даже про динозавра еще раз рассказать. Или про парня, который думал, что капучино — это вид спорта.

Лина улыбнулась. На этот раз улыбка получилась настоящей, не натянутой.

А потом дверь открылась, звякнул колокольчик, и вошел Марк.

Он выглядел чуть более взъерошенным, чем обычно: волосы падали на лоб, пальто было влажным от дождя, очки запотели. Он снял их, протер краем шарфа, снова надел — и Лина вдруг поняла, что этот привычный жест сейчас кажется ей невероятным, как будто в нем было что-то личное, почти интимное.

Марк подошел к стойке, слегка наклонил голову и тихо сказал:

— Чай с лимоном, пожалуйста.

Лина кивнула, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сейчас сделаю.