Книга Родинка на линии судьбы, страница 7 – Лина Богданова

Николаев командовал своим отделением толково. На последних стрельбах его бойцы откатали по высшему классу. Получили переходное знамя и статью в газете. Сослуживцы поговаривали о скором отъезде героя в столицу. Олегу светила академия. И генеральские лампасы.

Неудивительно, что этого баловня судьбы падкие на геройство женщины окружали стаями. Офицер не терялся, брал, что предлагали, без зазрения совести. Что нравилось, переходило в длительное пользование. Всё остальное аккуратно откладывалось за ненужностью. Как ему удавалось отбиваться от толп фанаток, оставалось секретом.

Брошенные дамы ни разу не дошли до генерала или парторга с жалобами. Они некоторое время показывались на территории городка с заплаканными лицами и опущенными во вселенской печали плечами. А потом исчезали навсегда. По крайней мере, из жизни самого Николаева. Освобождая место для других, таких же восторженных и влюблённых.

* * *

Многие офицеры и прапорщики из эскадрильи и танковой бригады избегали дружбы с новоиспечённым майором. Опасались за своих боевых подруг. Красавцу Николаеву достаточно было лишь глазом моргнуть — и в момент их верные и заботливые выстраивались в очередь на доступ к сердцу записного ловеласа. Суетились в желании стать той самой единственной и прекрасной. Забывали о детях, мужьях, возрасте и комплекции…

— Тронешь Соньку — убью, — предупредил Сергей накануне приезда сестры. — Прошу как человека — держись от девочки подальше.

— Считай, напугал, — блеснул ослепительно белыми зубами Олег. — Чего зовёшь, коли так за неё боишься? У нас тут на каждом шагу такие маньяки стоят. Или ты всех предупредил?

— Не всех. Остальные на рожон не лезут. А ты ни одной юбки не пропускаешь. Молодая — старая ли. Толстая — худая. Главное откусить кусочек, а там уж можно отфутболить за ненадобностью. Скажи, что я не прав.

— Природу не обманешь, — нахально ухмылялся Олег. — Я в активном поиске. Не виноват, что они сами на меня, как танки, прут. И противостоять лобовой атаке нет никакой возможности. Но ты так и не ответил на мой вопрос. Чего девчонку в мужское логово позвал? Замуж выдать хочешь?

— Может, и замуж. У нас никого с ней не осталось. Родители друг за другом три года назад ушли. Этой зимой бабка померла. Сонейка с тёткой живёт. Скучает. Она у меня прилипчивая. Письма каждый день пишет. Звонит каждые выходные. Плачет.

— Тогда выдавай. Вон хоть за Котова. Хороший парень. Не обидит.

— Легко сказать — выдавай. Сонейка моя девка с характером. Пойдёт, только если полюбит по-настоящему. Насчёт Котова я сомневаюсь. Зато насчёт тебя боюсь. Не знаю, чем ты их берёшь. Но хватка у тебя мёртвая! В общем, как боевого товарища прошу — не тронь девчонку. Она дурочка ещё в этих делах. Пороху не нюхала.

— Школьница?

— Выше бери — педагогический в следующем году оканчивает. Училка будущая. Начклассы. Плюс медучилище за плечами. И травница от Бога.

— А это ещё что за специальность?

— Это ей от прабабушки по наследству досталось. Старается природными средствами хвори людские исцелять. Тысячи трав по свойствам знает, хоть ночью разбуди, как «Отче наш» выдаст. Упёртая! Её уже не раз на работу звали в наши санатории.

— Погоди, как звали? Без диплома?

— Ну, как бы на педагогическую должность. А на практике — одно с другим совмещать. Типа медицина светлого будущего. Не смотри на меня так, это Сонейка себе в голову и вбила. Наивная.