Книга Родинка на линии судьбы, страница 78 – Лина Богданова

— Я не обижаюсь. А весточку о загранкомандировке твоя сорока на хвосте принесла.

— Раиса? Откуда? Вот зараза, а мне ни слова.

— Раиса твоя абы кому военные тайны не разбалтывает. И терпеть не может выглядеть в глазах любимого супруга полной дурой. Новость принесла из парикмахерской. Проверить её негде. Озвучить официально, тем более. Потому и бродит она по сетям сарафанного радио. Но если баба бабе по секрету нашептала что — девяносто процентов — правда. Бедные мальчишки…

— Кого там ещё забирают? Уж не холостяков наших?

— Каждой твари по паре. И холостяки едут. И женатики. Даже героя нашего посчитали.

— Николаева? Да он же полгода как вернулся!

— Не пол, а полтора. И из другого места. Ты прям как влюблённый часов не наблюдаешь. Прошлым сентябрём он свадьбу справлял, не помнишь разве?

— Точно! Вот время летит! А ведь не успеют ребята бедную девочку отыскать! Если не случится отсрочки, не успеют.

Отсрочки не случилось. В среду личный состав подняли по тревоге. Часть офицеров с рядовым составом отправились выполнять задание. А часть вылетела на транспортно-десантном ИЛ-76 в южном направлении. Через шесть часов самолёт приземлился на незнакомом военном аэродроме.

— Привет, земляки! — козырнул забайкальцам дочерна загорелый офицер в полевой форме.

— И вам не хворать! — блеснул зубами Николаев. — Простите, не знаю, как к вам обращаться — погоны вы потеряли где-то…

— Там, где и вы их скоро потеряете, — блеск зубов встречающего по яркости ничем не уступал николаевскому варианту. — Летуны налево, танкисты направо. На разгрузку даю семь минут. Землян в местную учебку. Летунов вертушки ждут. Ваши с краю.

— С левого или правого? — осведомился любящий точность старлей Круглов.

— Не ошибётесь! — рявкнул загорелый и исчез в облаке пыли.

— Чертовщина какая-то, — процедил майор Кладкин, собирая в рюкзак шахматы. — И куда нас занесло, не в курсах, ребята?

— Не в курсах, но, судя по скудной растительности и очертаниям гор, мы в Средней Азии.

— Это от Ташкента недалеко, ребята! — грустно улыбнулся Николаев. — Узнаю места. Вот так значит. Ну, Тина мне этого ни за что не простит!

— Ты о чём, Олег? — Залесский соскочил на выжженную солнцем землю.

— О том. У нас через неделю годовщина. Тинка с твоей Ларисой насчёт вечеринки в ресторане договорилась. Платье купила. Причёску себе придумала. Последние дни только об этом и думала. А теперь… Разве что девичник сообразят…

— Через неделю? Успеем вернуться! Нас не предупредили даже — значит, на дня три, не больше…

— Не успеем, — улыбка майора незаметно трансформировалась в горькую усмешку. — Месяц в учёбке и — здравствуй, Афганистан! Там и встретимся. Надеюсь.

— Да, неласково меня родные места встречают, ласточка! То туманы, то ливни. Так скоро и крыша потечёт. Эх, Сибирь, Сибирь, капризница! Хоть ты обратно на юга поворачивай. А ведь десять лет туточки отпахал в своё время.

«Джетта» фыркнула, демонстрируя своё пренебрежение к жалобам хозяина.

— А ты фыркай не фыркай, а терпи ещё пару тысчонок кэмэ. И чтоб без отказов! Омск проехали. Так что теперь никаких югов. Ни за какие пироги-коврижки!

Впрочем, Спокойное тоже место южное. Но там тебе ни моря, ни жары особенной. Выглянуло однажды солнышко. Посветило, погрело, порадовало. И пропало. Ищу, ищу — ноль результатов. Одна надежда на гарнизон. Сердцем чую — наследило там светилушко наше. Ухвачу за лучик, да до самого клубка домотаю.