Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
Купила фуникулер. Убедила Марусю Михайловну воспользоваться паспортом деда с заимки. Враги сами подсказали выход: на него со взрывом они и свалили все грехи. Ну, и я повелась на символы. Хотелось мстить демонстративно, чтобы другим неповадно было. Упивалась грядущей торжественностью момента. Еженедельно ездила в Минск, где похоронены мои мальчики. Рассказывала им о каждом своем шаге. Дура! Но об этом потом… В тот день я приехала на пункт управления фуникулером. Дождалась посадки — на входе поставила Марусю Михайловну. Женщина поначалу упиралась, опасалась, что узнают. Пришлось ее подгримировать. Заплатить хорошо. Она за деньги на многое согласна — вбила себе в голову, что внуков должна сама в люди вывести. Вот и балансирует по грани между жадностью и муками совести. Наконец, «гости» собрались. Начали подъем. Тросы были с утра подпилены. Оставалось лишь ждать. Один лопнул над пропастью. Кабинка провисла. Я отключила свет. Наслаждалась ситуацией. Вы и представить себе не можете, как наслаждалась! Как последняя сволочь… Заснеженные горы, темные пятна леса. Потрясающей красоты небо. Звезды… мои, нет, наши с Османом звезды. А перед глазами кабинка… Я слышала, о чем говорили мои враги. Заранее позаботилась. Видела их панику. Швейцарская оптика ночного видения полностью соответствовала своей цене. Я ликовала. Они были потрясены. Сломлены. Доведены до предела. Кто-то плакал, кто-то матерился. Кто-то пытался открыть дверь и выпрыгнуть. Они вспомнили меня! И поняли, что к чему. Мне даже прервать заготовленное видео пришлось. Загалдели, принялись обвинять друг друга. Вот только в чем? Нет, гибель мужа прошла фоном. Эти нелюди вопили о другом, о том, что дали мне живой уйти. Не отправили вслед за родней. Не купили мое молчание. Не запугали, как остальных. Я искусала до крови губы, слушая их откровения. Кляла себя, что не запаслась огнеметом. Представляла, как бы их сейчас уничтожила. Всех разом. Царапала ногтями стены. И уже решилась на крайнее… Плакала и торжествовала одновременно — вот, мол, последние ваши слова, гниды, теперь никого и никогда больше не подкупите, не запугаете, не уничтожите… А потом как отрезало. Ну, испугаются они, поистерят напоследок. Ну, улетят в пропасть. И все? И поняла, что мне этого будет мало! Они меня самого дорогого лишили, а саму оставили мучиться! Будто привязали к могиле, где мои любимые лежат! Приковали. Пожизненно… Хожу по земле, а на ногах кандалы с куском гранита. Ноги в кровь стерты, сердце все той же кровью обливается. Помните, у Толстого «Живой труп»? Классика! Ведь сколько таких по миру бродит. Вот, одна перед вами. Любуйтесь! Два года смотреть на себя в зеркало не могла. Не я, понимаете, не я! И Бог с ними, с преждевременным старением и некрасивостью. Душа не моя! Взгляд не мой, отражение — будто мертвец с того света смотрит. Мысли не мои. Характер. Чувства… Родного ребенка два года признать не могла! Нет, опять не то! Опять несет куда-то! Простите, недолго осталось… Скоро сказка сказывается? В данном случае Михей был категорически не согласен с общеизвестным постулатом. День ушел незаметно, унеся с собой длинные летние сумерки. Вечер приглушил краски и звуки, принес с далекого моря приятную прохладу. Зажглись фонари. Большой цирк провожал последних посетителей. Группа туристов медленно усаживалась в автобус. |