Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
— Завтра мы встретимся. И я познакомлю вас со своими предложениями. Сами пока не предпринимайте ничего. Договорились? Она кивнула и нетвердой походкой направилась в сторону дороги. На слова и эмоции не осталось сил. Что ж, Михея такое положение вполне устраивало. До своей гостиницы он добрался под утро. Шел пешком, надо было привести в порядок мысли. Он злился. На себя и на нее. Женщина на грани сильнейшего нервного срыва, а рыцарь — то о любви морочится, то с ней в кошки-мышки играет. А ведь промедление может быть чревато самыми печальными последствиями. На нее он злился за слезы и запоздалое раскаяние (будто бы раньше не догадывалась, чем все должно завершиться), на слабость и силу, на сводящую с ума синеву глаз и сотни никому не нужных совпадений… Уже рассвело, когда душ привел в норму гудящее от возбуждения тело. А Михей никак не мог определиться в дальнейших действиях. Наконец решился на конкретный шаг. Набрал знакомый номер. — Кому это там не спится? — недовольно пробубнил в трубку сонный Борисик. — Борь, я это. Проснись на минутку. Дело есть… — Излагай уж свое дело… — простонал приятель и тут же оживился: — Мих, ты откуда? Приехал что ли? — Потише там, супругу разбудишь. Из Рима звоню. Когда вернусь, узнаешь первым. — И чё, там у вас в Риме консультантов не хватает? Или стоят дорого? — Борь, я б их всех на одного тебя променял. — Понятное дело. Потому я и сплю в хрущевке. Лет так… — Погоди… У меня по вендетте материал. Она меня нашла… — Она? Не понял… — Наша черная вдова. Борисик присвистнул. И получил оплеуху. Михей улыбнулся — супруга опера имела крутой нрав и чуткий сон. В трубке слышалось какое-то шуршание, скрип, смех, постельная возня… — Эй, вы там! Погодите малость. У меня роуминг! Обнаглели совсем… — Ой, мамочки, смотрите — пуританин нарисовался! — хохотнул Борис. — А чего ты, мил друг, ожидал, звоня в семь утра в супружескую спальню? Что муж с женой псалмы тебе петь станут? — Борь, я серьезно! Она передо мной практически исповедалась. И попросила помощи. — Ну, так помогай, чего мозги другим компостировать! Сам же мечтал о такой, а встретил и сдулся? — Борь, ты о чем? — Да все о том же! Баба в ноги ему кидается, умоляет спасти. А он следаку за тридевять земель звонит, совета спрашивает! Чисто баран! — Да причем тут… Ладно… Короче, она сообщила новые факты… — И что? Дела нет, понимаешь? Нет и не было! Заявление отозвано, твой сородич на даче семечки лузгает. Забудь. Нравится женщина — бери, не нравится — рули куда подальше. Но сначала помоги, раз уж так сложилось. Кстати, о чем она печалится? — Боится, очередного самоубийства. Простить себе не может этого Гулькина. — Объясни, что не в ней дело. Может, у человека крыша поехала на нервной почве. Жена бросила, понимаешь. Другой бы тут же нашел замену, а этот… Пусть помолится за него, свечку поставит. Скажи, чтоб не сильно убивалась, подумаешь, одной сволочью на земле меньше стало. Я бы не сильно расстроился, если бы и остальные последовали примеру… — А как быть с Законом? — Маменьки мои! Какие слова! Какие мысли! Ты там случаем в святоши не подался? Место-то как раз… Ватикан под боком… Какое тебе до закона дело? Нет заявления, нет преступления. Все довольны. Все сидят тихо. И если бы ты нам принес собственноручное признание этой Османовой, никому бы легче не стало. Наоборот. Вызвало бы нас начальство, приказало разобраться. Найти доказательства, свидетелей… Разгребать эту гору грязи заново? Уволь! Там же висяк хронический! Никто ни в чем не признается, кроме твоей неврастенички. Я ж говорил уже: доказательства могут обнаружиться только косвенные. Забудь! И спи спокойно. |