Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
— Это гаист, что ли? — Гибэ-дэ-дэшник! Или ты не в курсах? — А у меня ностальгия… — Короче, проехали. Мне бы поспать чуток. Вечером в наряд захожу. У нас снова чрезвычайка. Зеки в загул оторвались. Бдим… С меня чего надо-то? — Повод для мести. Где и когда. И главное — кого. — Мих, давай не сегодня… — Давай. Я по интернету прогуляюсь. Расширю, так сказать, круг поисков. А ты спи… — Ценю отношение. Завтра на том же месте, в тот же час. Чао, дорогой! — Целую… Михей положил телефон и отправился в ванную, краем уха отмечая продолжение беседы на кухне. Бабы — они и в Африке бабы, только дай повод для обсуждений… — А может, мне Борисика на юга сагитировать? Баба с возу… — Ты что-то сказал, сынок? — Это я сам с собой откровенничаю… — А мне послышалось что-то по поводу бабы… Хотела уже обрадоваться… — Мам, торжественно клянусь, как только… в общем, ты узнаешь первой, — Михей дурашливо отсалютовал выглянувшей из кухни матери и захлопнул дверь ванной. Четверть часа покоя ему обеспечено. Перед работой он старался немного отдохнуть, выбросить из головы лишний хлам, поднять настроение, направить желания и способности в нужное русло. — Не слишком ли много в моем отпуске женщин нарисовалось? И так сразу… Ладно бы мама, а эту красотку (он не забыл зарок на первую встречную), кто приглашал? Раздражение усиливалось. Чужих в интимной зоне Михаил старался избегать. И профессионально, и в личном плане. А тут… совершенно чужая женщина роется в их грязном белье. В самом прямом смысле! Такая предупредительная, внимательная, заботливая — слишком хороша для настоящей. Так и разит фальшью! И что себе мама думает? — Или мне кругом страшилки мерещатся? Чур, меня, как Борька говорит, чур-чур! Душ, энергичное растирание и любимый махровый халат добавили в сгущавшиеся сумерки отдыха каплю позитива: — Хорошо все-таки дома! И пахнет так славно! Может, послать свои подозрения куда подальше? Что там у нас на ужин, мам? — Да Ленины ж голубчики! После двойной — те оказались на редкость вкусными — порции голубцов, настала очередь чая. Вприкуску с маковыми сушками и задушевными беседами. — А откуда она взялась, твоя Лена? — спросил Михей как бы между прочим после некоей толики воспоминаний и городских новостей. — Да квартиру разменяла. Муж у нее вроде как пьянчуга был. Или отец. В общем, намаялась баба. Бьется, как та рыба об лед. Долгами обросла, чтобы квартиру взять… — Ты же говорила — размен. — Так ей только комната доставалась. А тут квартира, ремонт опять же… Да и сама все. Никого у нее нет. Бедолажка. И ведь не старая еще… К концу третьей чашки Михей узнал, что добрая душа Лена помогает по хозяйству чуть ли не всему дому. И Оксане Павловне, живущей этажом выше. И холостякующему лет пятьдесят Карлу Ромуальдовичу. И трехзвездному полицейскому чину Ерохину. — И уборщицей где-то работает. Еще где-то. И как только сил хватает! Ты бы помягче с ней… — А я что? — Ничего. А давеча волком глядел. Совсем сдурел со своей подозрительностью… «Может, и правда, сдурел? Тетка как тетка. Матери помогает…» И Михей переключился на поиски концов в Мотином деле. Может, мерещится парню слежка? Или не мерещится? На фоне изложенных в документах «истца» событий в том не было ничего удивительного. Ему, Михею тоже вон мерещится. Но он специалистов к помощи не призывал. Предпочитал разбираться сам, благо, что компетенции позволяли. А тут… |