Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
— Это в ваших же интересах, милые дамы. Лжесвидетельство у нас не приветствуется, имейте в виду. Любаша уехала к дядьке на Байкал. Маруся Михайловна затаилась у племянника в соседнем поселке. За детьми приглядывала. Огороды сажала. Старалась, как могла, — нахлебницей жить не привыкла. Хотя косые взгляды племянника и его жены иногда ловила на себе. Благо, что недолго. — Елена Корнеевна сама приехала. Выслушала меня. Поплакали вместе. А потом предложила переехать к себе. Хорошие деньги посулила: «Не век же вам прятаться, а случись что, не оставят они вас с девочкой в покое. Выходит, все мы в этой трагедии пострадавшие. Давайте вместе держаться. Я вам жилье куплю, на работу возьму. Подумайте и приезжайте. Вместе с Любашей». Послушалась я, списалась с Любкой. Мы и решили: раз сподличали, прощение надо заслужить. Да и условия у Елены Корнеевны больно хорошие. И словом она ни разу не попрекнула. Не то, что некоторые… Хозяйка купила квартиру на имя Маруси Михайловны. Пообещала, что за ней и оставит. Саму взяла на место экономки и кухарки. Любане достались обязанности горничной и няни. Стали жить одной семьей. У каждой по комнате. Стабильный выходной. Хороший оклад. Да и договориться всегда можно — мало ли куда нужно женщинам выбраться — то в поликлинику, то по магазинам, то своих проведать. Муж? Да не было у хозяйки никакого мужа. Просто с телохранителем договорилась, чтобы разговоров лишних избежать. У нас же как — одинокая, значит, либо стерва, либо дура несчастная. Стерву ненавидят, боятся. Несчастную жалеют. Но в любом случае, интересуются. А ей не хотелось, чтобы интересовались. Дочери? Да, две… Одна своя, вторую удочерила. Хорошие девочки, тихие. Безобидные. Жаль, что больные. Анфиса так и не ходит. А уж четвертый годок пошел. Не говорит ничего. Раньше и на голоса не откликалась. Думали, что глухая. А как Олюшка появилась, так девчонка ожила. Потянулась к сестричке. Та светлая как солнышко. С лица улыбка не сходит. Вот только Бог ума не дал. Бывает… И сердечко пошаливает. Слыхано ли, чтоб в пять лет сердце болело? Да, жалко, что больные девчушки. А так, чисто ангелы… Но у Елены Корнеевны связи и деньги имеются. Даст Бог — вылечат. Вот и сейчас, уехали. У Ольгуни приступы начались. Видно, операции не миновать. Да и Анфисе черед подошел для каких-то там процедур. Любаша с ними поехала. Маруся Михайловна бы тоже поехала, но за квартирой присмотр нужен. Не оставлять же добро без глазу. — Ты знаешь, она против этой Елены Корнеевны ни единого слова не вымолвила. Во как привязалась! Из врага в друзья закадычные переквалифицировалась. — Бывает, — согласился Михей. — Натерпелась баба от прежних «друзей», а тут недруг приголубил. Да еще и денежку посулил. Пришлось пересматривать отношения. Значит, говоришь, уехали. Куда, не сказала? — Да вроде и сама не знает. Но что-то я не верю. Как-то туманно и обтекаемо у нее вышло, хотя и прицепиться вроде не за что. О тайнах мадам Пахомовой представления не имеет. Ничего подозрительного не замечала. Я даже в лоб спросил: а не вы ли на том фуникулере дежурили? Глаза большущие сделала: что за штуковина? В жизни не слыхала. Крутит бабка, кренделя выписывает. Если бы мог, подписку о невыезде оформил… — Да она теперь нам и ни к чему. Разве что проследить, куда отправится. А отъезд Пахомовой — хороший знак. Может, надоело ей судьбы людские почем зря ломать. Хотя и не почем зря, заслужили… Или… — Михей задумчиво помешивал давно остывший чай. |