Онлайн книга «Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы»
|
— Иду, иду, милая, — засуетилась ставшая вдруг Антониной Петровной Тонька. Торопливо поднялась, собрала сумки. Оглянулась у кабинета: — Насчет насовсем — не скажу, а в гости ждать буду. Ты не пропадай только, Сашка. — Не пропаду, — прохрипел Семеныч. Сунул счет и деньги в кассу. У него тоже времени в обрез. Пока Муся заберет, пока до автобуса доковыляет. Да и подумать на досуге следовало бы, не поторопился ли он, предлагая давно забытой подруге совместное проживание. Забрал бушлат из гардероба. Остановился у зеркала. Приосанился. Расправил плечи. Смахнул невидимую пылинку с видавшего виды воротника. Пожалел, что не надел приличную куртку: — Куртку мы наденем еще. А так, — он покрутился перед зеркалом, — очень даже прилично. И не старый еще. Раз глаза синие замечаю, то точно не старый. Подумаешь, семьдесят семь! На нормальном мужике их в упор не разглядишь. Четким шагом, почти не приволакивая больную ногу, прошел в кабинет за Мусем. Выдал медсестре коробку конфет, крепко пожал доктору руку. Завернул Муся в одеяло. Поспешил к выходу. — Метаморфозы, — покачала головой гардеробщица, обращаясь к кассирше. — Вошел стариком, вышел чуть ли не офицером боевым. Орел мужик! Мне б такого… — Весна на носу, — понимающе подмигнула кассирша. * * * — Ну разве что ради песен ее пригласил. Поет Антонина — закачаешься, — объяснял «боевой офицер» свое решение дремлющему на руках Мусю. — Да и сподручнее вдвоем-то. Веселее. Опять же, корову можно купить. Или козу. Не век же по фермерам побираться. Молочко-то парное уважаешь? Пес кивал в такт ухабам. Он был на все согласен. Лишь бы вместе. Лишь бы в тепле. Лишь бы при хозяине. Сгущенка пришлась ему по вкусу не хуже парного молока. Теперь бы поправиться, чтобы гулять вместе с Дуськой и Семенычем по деревне. А песни? Пусть будут и песни, лишь бы на улицу не выгнали… — Она, как наливочки пригубит, соловушкой заливалась, — продолжал нахваливать певунью Тоньку Семеныч. — Ты бы послушал! Да ни одна современная певица ей в подметки не годилась! Ну да будет время послушать. Наливочки у меня назапасено на три года вперед. Сам пригублю да Антонине накапаю. Хотя я не особенный теперь любитель. Да и раньше все больше для стимула принимал. Сто граммов — стимулятор боя. А теперь что? Отвоевался уж. Семеныч бережно погладил Муся по стриженой голове: — Теперь вон у меня какие стимуляторы, похлеще прежних! За одним глаз да глаз нужен. Другая опять же в перспективе замаячила. Да и Дуська внимания требует. Такие пироги с ватрушками, друг милый. Только успевай поворачиваться. Баню истопить нужно. Калитку покрасить. Дома порядок навести. С этими гостями… Плавное покачивание автобуса убаюкало большинство пассажиров. Мусь заснул глубоко и спокойно. Под воздействием обезболивающих к нему наконец пришло долгожданное облегчение. Снилась Мусю мягкая постилка у печки да миска с кашей. Семеныч посапывал, прислонившись к стеклу. Осторожно прижимал к себе завернутого в одеяло Муся и переживал неполадки на корабле. Отдавал приказы и указания по прежней своей флотской части. Деловито прохаживался по палубе, отыскивая матросские недоделки. Совал нос в кубрики и спасательные шлюпки. Жадно вдыхал полной грудью аппетитные запахи, доносящиеся из камбуза, и морозную свежесть морского воздуха. И радовался свалившимся на плечи заботам. «А ежели в бой? В бой! В бой!» — стучало в висках. |