Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 85 – Лина Богданова

Баба Зина кривила душой, когда, отмахиваясь от приставаний соседок, говорила:

— Все, милые мои. Отбегалась Зинка. Потеряла пропуск. По лесам свое отходила. Пускай молодые наверстывают. И радуются, что главная конкурентка в тираж вышла.

— Ой, лукавишь, подруга! Тебе ж только-только семьдесят стукнуло, резвая еще кобылка.

— Кто бы говорил! Чай одноклассницы, стало быть, возраст у нас примерно тот же, а вы уж лет пять как за околицу ни ногой. Подолами все завалинки в деревне отполировали. Вот я вам компанию и составлю. Чего на неприятности нарываться — и ноги уж не те, и глаза.

В словах Зинаиды правда затейливо переплеталась с вымыслом. Уж такой она была человек. Душу наизнанку людям выворачивать остерегалась. Где пошутит, где правду скажет — определяйтесь, кому охота.

Если честно, то остерегалась баба Зина походов в лес по причине родившейся в душе осторожности. Имеющей на то веские поводы. Деревня старела. Вымирала потихоньку. Любителей тихой охоты становилось меньше. Тропы зарастали бурьяном да высоким малинником. Зверье лесное осмелело, выходило теперь чуть ли не к домам. Походи в одиночку по тем кустам — не то, что инфаркт заработаешь, можешь к волкам на обед попасть. В качестве главного блюда.

А ягодницей баба Зина была в свое время знатной. Вторую зарплату из лесу приносила. Весной на травах да цветах Остринский базарчик в своей власти держала. Летом — на ягодах да грибах прилично зарабатывала. Осенью бруснику и клюкву в самый Щучин, а то и в Гродно возила. Детей одной поднимать пришлось. Те после школы в городе осели. Тут и квартиры справить следовало. И машины купить.

— Чтобы не хуже людей жили, — объясняла она товаркам свою нехитрую материнскую позицию.

И моталась, как костяшка на счетах, — из дому на ферму, потом обратно, потом в лес, потом снова на ферму. С утра в выходной — на рынке, в середине буднего дня у дороги торговала. Так и жила.

— Пока силы имела. А теперь что? И годы не те. И дети устроились неплохо. Потому что домой теперь редко заглядывают. А что тут возьмешь? Разве что сала прошлогоднего шматок. Да и внукам теперь не до деревни. Они по кружкам да студиям городским время проводят. Может, и правильно делают. Толку-то с этой деревни…

Когда племянник ей Байкала привез, и слушать не хотела:

— Куда я такую животину дену? Как прокормлю? Я ж от своей живности избавилась давно. Сил нет коров да свиней охаживать. Собака сдохла года три как. От старости. Так я новую и заводить не стала. Чего у меня красть? Разве кур. Так теперь народ и понятия не имеет, что с живой курицей делать надо. Они ж только в магазине кур тех видят. В разобранном виде.

Покричала, а псину приняла. Жалко стало. Не бросать ведь живое существо на произвол злодейки-судьбы. Хозяина, двоюродного брата ее, дети в город забрали — немощен стал Эдик. За домом приглядывать собирались. А собаку-то просто так не кинешь.

— Едой собаку обеспечим. Будет повод к Вам почаще заглядывать, — расписал племянник совместное светлое будущее. — Гостинцы привозить. Да новостями делиться. А Байкал — пес толковый. Хорошим сторожем будет. И другом верным. С собой бы взяли. Да у нас квартира маленькая. И собачка имеется. Не уживутся. В общем, выручай, теть Зина.

И она выручила.