Книга Темнота в окне напротив, страница 117 – Вивиана Торн

Хантер приподнимается первым, сместив недовольно, хрипло мяукнувшего Люциуса. Сильными руками муж бережно прижимает к груди свою дочь. Она кажется в его руках маленькой феей. Заботливо поправляет ее светлые, золотистые волосы.

Мы встречаемся с ним взглядом.

Глаза Хантера покраснели, это видно даже в свете тусклых садовых ламп и горящего светильника из коридора.

Я молчу. Укрываю мальчишек пледом и иду за Хантером, который несет Оливию в ее комнату. По дороге делаю знак Тесси, чтобы та присмотрела за ребятами.

Слезы все еще текут по щекам, пока я наблюдаю за мужем, с невероятной деликатностью для огромного грозного мужчины укладывающим малышку в кровать.

Горько. Тоскливо.

Но жизнь продолжается. И нам нужно следовать вперед, как того хотел Пол.

Хантер расправляет плечи и подходит ко мне. Обнимает. Крепко.

— Отец… хотел, чтобы я отдал тебе кое-что, — шепчет он и берет меня за руку.

Хантер ведет меня вверх по старинной лестнице, на самый верхний этаж виллы, на чердак.

Я молчу, потому что целый день не особо хочется разговаривать.

Дверь на чердак низкая, так что мне и особенно Хантеру приходится пригнуться, чтобы зайти внутрь. Но само помещение оказывается очень даже просторным. В центре стоит большой стол, на котором разместился альпийский пейзаж с заснеженными горами, игрушечной железной дорогой, мостами и горными водопадами, а также старинные коллекционные поезда, достойные музея. Похоже, одно из увлечений Пола.

Хантер проходит вглубь, к нескольким полотнам, упакованным в плотную бумагу. Похоже, картины. Их… с десяток.

Хантер первую из них и несет к свободной части стола, на котором расположились игрушечные поезда. Я следую за мужем. На упаковке нахожу прикрепленный конверт с моим именем, написанным почерком Пола.

Сердце начинает тревожно биться.

— Это… тебе, — хрипло произносит Хантер.

Я беру послание и открываю его подрагивающими руками.

«Дорогая Эстер,

Мой дядя был влюблен в твою бабушку до безумия. Увидев все картины, ты поймешь, насколько мужчины, носящие фамилию Келлер, боготворят своих женщин. Мы можем быть угрожающими, опасными собственниками, лишающими воли, но никогда не навредим своим возлюбленным. В нас есть темнота, но, если спрятать ее, она сжирает изнутри.

Я оставляю эти картины тебе. И пусть они станут напоминанием о том, что без возлюбленной Келлеры угасают.

Позаботься о моих внуках, дорогая, особенно когда поймешь, что они нашли ту самую. Позаботься о моем сыне — он до безумия в тебя влюблен.

Обо мне не переживай, я счастлив, что наконец-то встречусь с ней… с любовью всей моей жизни.

Ваш Пол.»

Я взрываюсь слезами, всхлипы вырываются вместе с хлюпающими звуками.

Хантер выхватывает из моих рук послание и быстро читает.

— Черт, ему лучше быть рядом с мамой, иначе я спущусь за ним в ад, — бросает он, откладывает послание и прижимает меня к себе.

— Он был таким… добрым, Хант… — реву я. Вообще-то это я должна успокаивать Хантера, а получается… наоборот.

— Эстер, дорогая, думаю, что там ему будет чуточку полегче, — муж поглаживает меня горячей ладонью по спине, как делает всегда, когда успокаивает.

— Да… Да… — я понимаю, но все равно больно. — Он будет смотреть на нас глазами наших детей. Он все равно будет рядом. — Хочется успокоиться, но я делаю только хуже. Несу какую-то чушь.