Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 30 – Елена Коломеец

Я закидываю голову и смеюсь до слез, до боли в животе, до того момента, когда огненные саламандры начинают подпрыгивать в такт, устраивая миниатюрный фейерверк. Все скопившееся за день напряжение уходит с этим смехом.  Водяной малыш радостно ныряет в кувшин, и вода моментально покрывается инеем. Я беру бутылку лимонада, наливаю его в стакан и осторожно опускаю внутрь несколько льдинок.

— Мы им всем еще покажем! —  торжественно объявляю я, салютуя стаканом.

Скоро будет новый базарный день, и на этот раз мы будем готовы. Надежда, совсем было покинувшая меня, опять возвращается. Но, когда я, наконец, ложусь спать, я думаю не о сегодняшнем провале, и не о грядущем (я верю!) триумфе, а проваливаюсь в сладостные воспоминания о Нико и нашем поцелуе. Его глаза, губы, руки… Прерывисто вздохнув, обнимаю подушку и засыпаю. Снится мне жар в груди, будто пылающее над горами солнце горит прямо у меня в сердце и под его лучами просыпается старый сад, раскрываются на засохших ветвях нежные, розовые цветы.

Я просыпаюсь с ощущением тепла и счастья. Утренний свет, проникая сквозь щели ставней, рисует золотые полосы на деревянном полу. Вчерашний провал кажется далеким сном, а воспоминание о поцелуе заставляет сердце бешено колотиться. Подумаешь, ничего не сказал! Может, он еще больше меня волновался, а я себе понапридумывала страшного.

— Льдинка, просыпайся! — кричу я, забегая на кухню.

Оглядевшись, осторожно поддевая пальцем свернувшегося в кувшине водяного малыша. Он недовольно шипит, выпуская струйку пузырьков.

— А потому что ночью надо спать, а не прыгать тут с братьями и сестрами до рассвета, — с притворной назидательностью говорю я ему.

Кухня пахнет пряными травами и свежей древесной золой. Я ставлю перед собой глиняный кувшин, тщательно осматриваю и, убедившись, что ни трещин, ни сколов нет, аккуратно и кропотливо чищу песком, вымываю малейшую, даже невидимую грязь. За этим занятием меня застает Кото.

— Ты очень кстати, — просияв, говорю я и выдаю ему кувшин. — Набери воды. Самой чистой, что удастся, и смотри не заляпай кувшин.

Льдинка, теперь уже проснувшийся, с интересом наблюдает за нами из лужицы на столе, которую сам и устроил. Иногда мне кажется, что в моем маленьком доме стало слишком много магии. Всего-то одна троянская саламандра и вот уже у меня полным-полно пожаров, покрывшихся молодыми листьями полов и луж по всему дому. Пока я вытираю стол, возвращается Кото.

— Ну, Льдинка, покажи, на что способен, — говорю я, замерев от волнения. Одно дело — всякие неконтролируемые чудеса, которые он творит по собственному желанию, и совсем другое — плановая работа. Малыш с разбегу ныряет в воду, и мы с Кото дружно склоняемся над кувшином.

И происходит чудо. Жидкость не просто охлаждается, а превращается в идеально прозрачный лед, пронизанный узорами, словно морозные цветы на зимнем окне. Он сверкает в утреннем свете, переливаясь всеми оттенками голубого.

— Боже... — вырывается у меня. — Это совершенство.

— А как мы его оттуда вынем? — интересуется практичный Кото.

— Как-как, — бормочу я, поворачивая кувшин с идеально заполнившим его до верха льдом, — чуть подтает и сам вывалится. Это же опытный образец, а для производства закажем специальные формы.

В голове складывается план, четкий, как эти ледяные узоры. Сироп. Газировка. Лед. Настоящий лимонад, который не стыдно подать в «Павильоне напитков».