Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 84 – Елена Коломеец

— Новый побег для вашего сада, — говорит она торжественно.

— Если волшебная сила плодородия Любы распространяется не только на сад, к нашей старости тут будет бегать целая орава малышей, — с редкой для него ухмылкой шутит Вахо, и Кела одобрительно хлопает его по плечу.

Позже, когда страсти немного утихают, Танука присаживается на ступеньку рядом с моим креслом.

— Я так за тебя рада! И… немного завидую, — признается она, глядя куда-то в сторону сада. — Ты нашла и дело, и любовь, и место. А моя жизнь — ферма да виноградник.

Кладу руку на ее плечо, чувствуя под пальцами тонкую шерсть ее платья.

— Ты найдешь. Главное — не бояться пробовать. Помнишь, с чего все началось? С одной маленькой шалости.

Танука поворачивает ко мне задумчивое лицо, и в ее глазах блестит знакомая озорная искорка.

— Может, и мне какую-нибудь сигиллу подменить?.. Шучу! Почти.

После ухода гостей мы с Нико идем прогуляться. Густой и сладкий воздух звенит от жужжания пчел, снующих между цветущими травами. Теперь между старым нектарником и поместьем Таррико проложена вымощенная гладким камнем дорога. Не доходя до старого дома Нико, мы сворачиваем к источнику. Над ним раскинулся зеленым шатром кизил. Тот самый. Рядом бьет источник, заключенный в аккуратный каменный круг, а над ним стоит ажурная беседка, увитая виноградом и клематисом.

Мы садимся на прохладную скамью, и я прижимаюсь к плечу Нико, слушая привычный, умиротворяющий плеск воды.

— Я иногда думаю… а что бы было, если бы Танука не подменила сигилл? — тихо спрашиваю я, глядя на переливающуюся на солнце воду.

Нико обнимает меня крепче, и его губы касаются моих волос.

— К нам бы приехал сердитый маг с бородой до пояса, пытался оживить сад заклинаниями и ворчал на весь мир. А я бы сел на Вихря и умчался далеко-далеко, пока не нашел тебя, — без тени сомнения отвечает он. — Потому что иначе я бы так и не узнал, каково это — дышать полной грудью и любить в полную силу.

Он кладет свою большую, сильную руку поверх моей на моем животе.

— Мы бы не узнали.

* * *

Сумерки опускаются на Ветрогорье мягко, как бархатный полог. Небо на западе пылает багрянцем и золотом, а на востоке уже зажигаются первые, самые смелые звезды. Мы сидим на широких ступенях нашего дома, прижавшись друг к другу. Внизу в долине, зажигаются крошечные огоньки Гарста, будто кто-то рассыпал по бархату ночи пригоршню золотых бусинок. У наших ног, словно верные собаки, устраиваются саламандры. Салли пофыркивает, излучая ровное, спокойное тепло, а Льдинка, свернувшись синим клубком, дремлет посапывая.

И тут я чувствую... Оно едва уловимо, похоже на трепет крыла бабочки — легкое, крошечное шевеление внутри. Замираю, перестав дышать. Потом медленно, очень медленно беру руку Нико. Он вопросительно смотрит на меня, но я не говорю ни слова, лишь прижимаю его ладонь к тому месту, где теперь бьется уже два сердца.

Он все понимает. Без слов. Его пальцы дрожат, а в глазах, отражающих закат, вспыхивает такой яркий, такой безграничный свет, что у меня перехватывает дыхание.

Я больше не Любовь Соколова, пришедшая из другого мира. Я — Люба из Ветрогорья. И мой мир — здесь. В шепоте листьев, в сладости лимонада, в силе рук Нико и в тихом биении маленького сердца. Я пустила здесь корни, и мое древо жизни только начинает расти.