Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 35 – Елена Коломеец

И вдруг замечаю, что земля у границы сада утоптана. Кто-то недавно ходил здесь. Наклоняюсь и вижу четкие отпечатки, вроде бы, мужские. Толком ничего не понять, кроме того, что они совсем свежие. Выпрямляюсь, озираясь по сторонам. Ветви деревьев шевелятся, будто кто-то только что скрылся в их тени. Где-то вдалеке кричит птица, и этот звук кажется мне слишком резким, слишком тревожным.

Кто-то следил за мной. Кто-то, кому не понравился мой успех. Кто-то, у кого есть доступ к моим землям.

Чужие следы… Чужие следы на моей земле! Теперь у меня еще больше вопросов, кто же подкинул мне те камни в очаг и чего хотел? Я настолько расстраиваюсь, что даже забываю, зачем вышла в сад и только на полпути домой, у старого колодца, спохватываюсь — Салли. Мне почему-то кажется, что она не стала бы убегать от страха, может, наоборот, она пошла за незваным гостем? Возвращаюсь обратно, на этот раз еще тщательнее разглядывая все вокруг.

Салли я нахожу в расщелине между двумя валунами у границы с виноградником. Она свернулась клубком, ее чешуйчатая спинка мерцает тусклым светом, будто угольки, готовые погаснуть.

— Вот ты где, — присаживаюсь рядом, осторожно протягиваю руку.

Она не убегает, только поднимает голову и смотрит на меня горящими глазками-бусинками. А потом — шипит в сторону камня у своих лап.

Там, в тени, лежит что-то, что заставляет мое сердце пропустить удар.

Кристалл.

Небольшой, размером с голубиное яйцо, но такой необычный, что я замираю. Он полупрозрачный, с прожилками — одна часть темно-красная, как застывшая лава, другая — глубокого зеленого, как самые сочные листья в саду. Когда я касаюсь его, пальцы покалывает, то ли от остаточного тепла, то ли от чего-то другого.

— Откуда ты это взяла? — шепчу я, но Салли лишь тычется мордочкой в мою ладонь, будто торопит.

Я забираю кристалл с собой.

Вернувшись, выбрасываю испорченный сироп — черную, липкую массу, которая с трудом отлипает от дна котла. Мою посуду до блеска, выскребая каждую щель, будто пытаюсь смыть не только сажу, но и ощущение беспомощности.

Может, я зря все это затеяла? Ну я не ведьма, не воин, я простая девушка, едва-едва закончившая университет. Я не готова к тому, что кто-то будет подкидывать в мой дом какие-то взрывающиеся камни. Фил предложил хорошие условия. Я бы осталась здесь, не потеряла бы сад совсем…

— Нет, — говорю вслух, но голос звучит неуверенно даже в пустой кухне.

Тут что-то мягко тычется в мою ногу.

Салли. За ней стоят все малыши: огненные, водяные, земляные. Они окружают меня, смотрят своими горящими, блестящими, глубокими глазками. Огненный малыш карабкается по моей юбке, оставляя крошечные следы-огоньки, которые тут же гаснут. Водяной обвивается вокруг запястья, как браслет из прохладного шелка. Земляной тычется в ладонь теплым носом.

— Вы не хотите, чтобы я сдавалась? — спрашиваю я, и мне вдруг кажется, что они понимают.

Салли шипит, и из ее пасти вырывается крошечная искра. Она падает на пол, сверкает, и там, где она приземлилась, на старой древесине расцветает миниатюрный узор: как будто кто-то выжег там крошечную веточку с листьями.

— Ладно, — растрогавшись, всхлипываю и вытираю глаза. — Значит, еще повоюем.

Осталось только раздобыть газировку. И пережить разговор с Нико.