Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 52 – Елена Коломеец

Он поднимает глаза. На вид ему лет сорок — сорок пять, у глаз сеточка морщинок, говорящих о привычке щуриться на яркий свет или на мелкие детали. Глаза внимательные, живые.

— Я самый. А вы, полагаю, Люба, которой доверили нектарник Ветрогорья? — его голос приятный, бархатистый. — Нико предупредил, что вы можете заглянуть. Присаживайтесь, не стесняйтесь. Чай?

Опускаюсь на скамью, с благодарностью принимая прохладу тени и мягкость подушек на деревянных скамьях. Если и есть в верховой езде то, к чему я пока не приспособилась, так это седло. Пока хозяин дома наливает чай, рассматриваю посуду. Стекло переливается всеми цветами радуги, играет на свету, и кажется, что внутри него застыли мыльные пузыри. Чашки такие же — каждая уникальная, со своим характером. А форма такая странная, что вот еще бы чуть-чуть и было бы уродливо, но, наверное, в этом и есть мастерство — уметь вовремя остановиться?

— Очень красиво, — вырывается у меня.

Рехо улыбается, и его лицо сразу молодеет.

— Спасибо. Я не просто делаю бутылки и стаканы. Я разрабатываю новые формы. Экспериментирую. Это — моя слабость. — Он наливает мне чаю. Напиток оказывается травяным, ароматным, с легкой горчинкой. — Ну, а теперь к делу.

Судорожно роюсь в кармане платья и протягиваю Рехо ему сложенный листок. Он разворачивает его, пробегает глазами, и его улыбка становится шире, теплее.

— Да не стоило, я ведь и так вас узнал. И, скажу честно, даже без ходатайства нашего общего друга, с радостью предоставлю вам лучшие условия. Восстановление нектарника важно для всего Гарста. — Он откладывает письмо. — Только вы уж меня извините, придется немного подождать. Занят я сейчас, клиентка одна. Как с ней разделаюсь, сразу к вашим услугам. Можете тут посидеть, отдохнуть. Или, если интересно, — его глаза блестят, — могу кого-нибудь из старших позвать, пусть покажут, как дуют стекло.

— О, да! — вырывается у меня с таким энтузиазмом, что он смеется. — Я бы с огромным удовольствием!

Через пару минут ко мне подходит пожилой, седой как лунь мастер по имени Андро и с важным видом приглашает следовать за ним. Цех оказывается царством огня и света. Жар от печей обжигает лицо, воздух густой, раскаленный. Мастера, ловко орудуя длинными трубками, собирают на конец раскаленную, сияющую оранжевым светом массу. Потом дуют в трубку, и магия происходит на моих глазах. Бесформенный сгусток растет, наливается, превращается в изящный пузырь, который потом ловкими движениями вытягивают, формуют, отсекают.

Я смотрю, затаив дыхание, чувствуя на коже жар и слыша мерный, напряженный гул работы. Андро что-то объясняет, но я почти не слышу, завороженная этим танцем огня и человеческого мастерства.

— Хочешь сама попробовать? — вдруг спрашивает он, подмигивая.

— Правда? Можно?

Он кивает, и вот я уже стою с тяжелой, теплой трубкой в руках. Андро помогает мне зачерпнуть стеклянную массу, она тяжелее, чем кажется, и ослепительно яркая. Глаза слепит, щеки пылают.

— Дуй! — командует старый мастер. — Но не резко! Плавно!

Я делаю выдох. Сначала ничего не происходит, а потом стекло начинает потихоньку, лениво раздуваться. Получается кривой, пузатый, совершенно нелепый пузырь, но он — мой. Я пищу от восторга. Андро с усмешкой берет у меня трубку и быстрыми, точными движениями выравнивает дно, подрезает горлышко. И показывает мне мое творение — стаканчик, кривой, неказистый, но бесконечно дорогой. Тянусь, но он смеется и отдергивает руку.