Книга Пленники белых ночей, страница 15 – Ирина Ширяева

И только величественная, наполовину застекленная дверь парадного входа открывала взору обманчиво доступную мраморную лестницу.

Надо было как-то прорываться внутрь. И для этого представлялось два способа.

Первый: постучать в дверь парадной, представиться и наврать что-нибудь швейцару-охраннику. Дескать, у меня для князя (хозяин вроде князь?) важное известие. Очень срочное, не требующее отлагательства! Вопрос жизни и смерти! Его, конечно, жизни и смерти, не моей.

Но даже если очень повезет и хозяин согласится Митю немедленно принять, то, кроме какой-нибудь гостиной или кабинета, он все равно ничего не увидит. Конечно, есть шанс действовать по обстоятельствам. Например, сбежать от хозяина под каким-нибудь предлогом, а потом вроде как заблудиться и обшарить дом.

А может быть, и не придется обшаривать. Может, в хозяине Митя сразу и узнает роковой силуэт в окне?

Но тут были сложности. Чтобы его приняли, надо как есть представиться молодым князем Горчаковым. Кого попало с улицы во дворец, ясное дело, не пустят.

А дальше? Ладно, Митя-то князь номинальный. А как потом его выходка с проникновением и беганьем по дворцу отразится на репутации отца? Тетушек?

Нет, так лучше не рисковать. Второй способ представлялся гораздо более перспективным. Для него нужно всего лишь использовать уже полученные на необычном факультете знания, а именно превратиться в какое-нибудь мелкое животное: мышь, крысу или кошку. А потом по крысиным ходам, которые непременно существуют в каждом старинном петербургском здании, проникнуть внутрь. И относительно спокойно прогуляться по залам.

Итак, рассмотрим все три варианта. В мышку превратиться легче всего. Но она слишком маленькая, бегает медленно. Больше шансов быть пойманным, если обнаружат.

Самый совершенный стратегический вариант, безусловно, крыса. Пролезет в любую щель, отличная реакция, мобильна и стремительна. Однако Митя крысами брезговал: наверное, опять сказывались аристократические корни, ха-ха.

Оставалась кошка, вернее, кот.

Это если вообще получится превратиться, потому как владел он этим навыком пока не очень хорошо. Ведь учиться технике метаморфоз начинали только на третьем курсе.

Однако на факультете существовало две концепции обучения студентов.

Автором официальной был декан факультета психологии мистических объектов профессор Мурзин-Гундоров. Вся его полнотелая вальяжная фигура рождала ощущение основательности и несуетности. Даже выпущенная поверх солидного жилета внушительная цепь золотых часов как будто призывала заковать в кандалы и тем самым обуздать быстротекущее время.

Профессор требовал, чтобы студенты овладевали знаниями строго поэтапно, поднимаясь к сияющим вершинам истины от ступеньки к ступеньке. И шагали на следующую только после того, как будет досконально освоена предыдущая.

Другую концепцию обучения, полулегальную и оттого особенно популярную, представлял доцент Лядащев. Он был худ, стремителен, обожал диспуты и среди студентов-поклонников имел репутацию гения.

Лядащев ратовал за свободное посещение. Нет, вовсе не за то, что для лентяев: хочу – хожу, не хочу – не хожу. А совсем наоборот. За то, что каждый студент младших курсов имеет право посещать любую лекцию и даже практическое занятие старших курсов.